Дикая орхидея прерий - Ольга Шах

Экономка стояла, раскрыв рот, видимо, не могла поверить, что их вот так, запросто, взяли и выставили за порог. Ну, у меня это запросто, опыт есть.

Потом, таки опомнилась и решила поскандалить:

- Да мы американцы, нас нельзя просто так уволить! Я в комиссию жаловаться буду!

Я заинтересовалась:

- Просто нельзя, это я поняла. А непросто? Если хотите в комиссию жаловаться, то вызывайте ее немедленно, пока здесь не убрано!

Экономка растерялась от моего напора и пошла по второму кругу:

- Мы американцы... нас нельзя...

- Кто сказал, что нельзя? И мы все американцы.

- Губернатор сказал!

Я обернулась к мужу:

- Когда ты это ляпнул?

Он сделал честные глаза и замотал головой, отрицая такой поклёп. Экономка поправилась:

- Это старый губернатор сказал.

-Это есть, это нигде законодательно не закреплено? Нет? Ну, тогда не обессудьте!

И упёрлась пальцем ей между лопаток. Несчастной показалось, что там дуло кольта упирается и она с истерическим визгом вылетела на крыльцо,

где толпились до сих пор девчонки из прислуги.

С воплем: "Она сумасшедшая!!" она врезалась в стайку девок, повалила одну на других, скатилась по ступенькам крыльца вниз и, подхватив юбку, помчалась изо всех сил к воротам особняка. Бедолаге до сих пор казалось, что я бегу следом за ней с револьвером. Девчонки барахтались на крыльце в ворохе юбок, ног и рук, пытаясь встать и перекрывая приехавшим вход в дом. Они стояли, тараща глаза и ничего не понимая. Кто сумасшедший, зачем сумасшедший? И только Джеральд хохотал, согнувшись пополам и вытирая слезы.

- Милая, буду администрацию свою проверять, тебя обязательно возьму с собой! Если они твою проверку выдержат, то стоящий человек.

- Ты не хихикай, а езжай на биржу! Вещи мы как-нибудь перенесем, а вот с уборкой... да и голодные уже все, детей срочно кормить надо.

Губернатор отбыл, а я вихрем понеслась по дому. Нашла хозяйские апартаменты, затем апартаменты поменьше, подойдут родителям. Ещё на этом же этаже была одна большая светлая комната без определенного назначения. Я решила, что это подходящая спальня для мальчиков. Небольшая комната для гувернера. Гостевые комнаты были на следующем этаже, это для доктора Энтони и двух девчонок-швей. Дебора и Хлоя поселятся в крыле для прислуги. Ещё одна комната отлично должна подойти для учебного класса... Все выяснив, отдала распоряжения, кто куда заселяется и носит свои вещи сам. У Эухенио и девчонок был небольшой багаж, поэтому они, побросав свои вещи, принялись либо помогать другим, либо двигать мебель и кровати. Освободившийся конюх помогал Деборе с ее гремяще-бренчащим имуществом. Решила заглянуть на кухню, спросить насчёт пропитания нашего большого коллектива. В вестибюле увидела жидкую цепочку бывшей прислуги с небольшими сумками. Увидев меня, они дружно шарахнулись к стене. Я пожала плечами и пошла туда, откуда уже пахло съестным. Зайдя в местный пищеблок, я была приятно удивлена на кухне было чисто. Не просто чисто, а ЧИСТО!!! Сверкали начищенные кастрюли и сковороды, плита блестела благородной чернотой, стены были недавно покрашены, а рабочие столы были тщательно отскоблены. Кажется, я не зря оставила эту повариху. Кстати, как ее зовут? Оказалось, Симона. Мать у нее француженка, отец американец. На сковородах уже что-то шкворчало, кипело в кастрюлях, Дебора помешивала в сотейнике соус, а Симона наливала в небольшую кастрюльку молоко, спросила у меня:

- Дети, наверное, будут горячий шоколад?

Да, мальчишки наши любят по утрам какао, но и сейчас не откажутся.

Я устала от беготни по этому мавзолею и поэтому решила присесть здесь и выпить чашку кофе и схомячить какой-нибудь бутерброд. Дебора уже знала мои привычки, поэтому стоило мне присесть, как передо мной оказалась чашка с ароматным напитком и тарелочка с бутербродом с бужениной. Повариха сказала, что примерно через полчаса они подадут то ли поздний обед, то ли ранний ужин, в общем, еду. Обычно недоверчивая ко всем новым личностям Дебора спокойно разговаривала с Симоной, даже пересмеивались о чем-то своем, кухмистерском. Я ещё немного потосковала над бутербродом и спросила:

- Скажи, Симона, почему во всем доме так грязно, а у тебя чистота и порядок? И прислуги совсем мало?

Симона помешала в кастрюльке с какао, села напротив меня с полотенцем, вытирая руки, вздохнула:

- Так всю старую прислугу госпожа Тиммонс уволила неделю назад, а этих набрала пару дней как. Уж не знаю, где она таких нерях набрала, но явно не на бирже, там без рекомендации не возьмут на учёт. Они и не убирали ничего. Слонялись по дому да ели, как не в себя. Воровали ещё по мелочам, что не украла госпожа Тиммонс с мужем, он у нас садовником числился. Вот, они вывезли добра не одну телегу.

Я ахнула:

- Так она ещё и воровка? То-то я смотрю, пустовато как-то в доме! Ничего, найдем, все вернём!

Симона огорчённо вздохнула:

Где ж их теперь найдешь? Слышала краем уха, что они телеги отправили в Нью-Орлеан, там порт большой. Сядут на корабль, а уж куда потом уплывут кто его знает...

Я уверенно сказала:

- Найдем все равно, новый губернатор такого не простит! Так, а почему у тебя все на месте и все чисто?

Так разве можно еду готовить, если грязно вокруг? Вот я и мыла все. Госпожа Тиммонс не возражала, она и сама это понимала. А что у меня все на месте - так я не давала ничего взять отсюда, сказала, что стражу позову. А на ночь вон матрац принесла и спала на полу, у двери. Они бы все равно об меня споткнулись, если бы полезли.

 Да, прямо триллер какой-то. Но Симона молодец, не ошиблась в ней. Кстати, а конюх?

-Гаспар? Так это мой муж. Он хороший человек, просто госпожа Тиммонс все время его пугала тем, что заявит на него в комиссию, что работает плохо и француз он.

Господи, да что там за зверь такой - комиссия? Чувствую, придется мне моего дорогого губернатора настраивать на разборки. Устроили тут движение маккартизма на сто лет раньше!

Мы быстро, всей толпой, убрали в столовой, чтобы можно было поесть в сносных условиях, только швеи после уборки смущённо попросились поесть на кухне. Дело их, понятно, что им неловко в нашей компании. Дебора увела их и нашу Хлою на кухню, голодными они точно не останутся. Мы уже