По ту сторону боли есть любовь. Мой спаситель - Лика П.

Она обхватила колени руками, прижав их к груди, и зарыдала. Её тело болело, но душа болела сильнее. Света знала, что этот момент изменит её навсегда. Но где-то глубоко внутри, под слоем боли и страха, загорелась искра. Она выживет. Она должна выжить. И, может быть, однажды она заставит их заплатить.

Глава 34.

Неделю спустя

Света и Наталья неспешно прогуливались по парку. Весеннее солнце пробивалось сквозь голые ветки, отбрасывая на дорожку тёплые пятна света. Лёгкий ветерок шевелил траву, а где-то вдалеке поскрипывали качели и звенели детские голоса. У пруда утки лениво кружили, выхватывая хлебные крошки из воды.

– Ох, погодка-то какая, – Наталья подставила лицо солнцу, прищурившись, будто впитывала тепло. Её пальцы поправили шифоновый шарф, выбившийся из-под пальто. – А он тебя не обижает? – спросила она словно невзначай, но взгляд стал цепким, внимательным.

Света улыбнулась, бросая уткам очередной кусочек хлеба. Крошки шлёпнулись в воду, и пара уток тут же ринулась к ним, хлопая крыльями.

– Нет, тёть Наташ. Он меня любит, – голос Светы был мягким, но твёрдым. – Я теперь знаю, как это бывает. По-настоящему.

Наталья чуть прищурилась, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Она шла рядом, каблуки её сапог тихо постукивали по асфальту.

– Ишь ты, какие слова, – протянула она, но в голосе чувствовалась теплота. – И как же ты это поняла, солнышко? – Наталья не отставала, ей нужно было услышать больше, чтобы сердце за племянницу было спокойно.

Света остановилась, сжала в руке остатки хлеба. Её взгляд скользнул по воде, где утки всё ещё гребли лапками, выискивая еду.

– Чувствую, – тихо сказала она. – Душой. И по тому, как он смотрит, как держит за руку, как молчит, когда мне плохо. Он… другой. – Она повернулась к тёте, и её глаза заблестели – не от слёз, а от чего-то светлого, тёплого. – Он настоящий. Оказывается, и так бывает.

Наталья шмыгнула носом, отвернулась, будто разглядывая дальние деревья. Пальцы полезли в сумочку за платком, и она быстро промокнула уголки глаз, стараясь не размазать тушь.

– Тётя, ты чего? – Света шагнула ближе, положила ладонь на её локоть. В голосе мелькнула тревога.

– Да ничего, – Наталья махнула рукой, но голос дрогнул. – Рада я за тебя, девочка моя. Так рада, что сердце щемит. – Она улыбнулась, но глаза всё ещё блестели, и добавила: – Видно, старость подкралась и ко мне…

Света закатила глаза, но губы невольно растянулись в улыбке.

– Это ты так на комплимент напрашиваешься? – поддразнила она, пытаясь разрядить момент.

– А что, думаешь, старая тётка комплимента не заслужила? – Наталья аккуратно промокнула ещё раз глаза, поправляя макияж. – Ну, давай, скажи что-нибудь приятное своей тёте.

Света рассмеялась, откинув голову. Её волосы, собранные в свободный пучок, чуть растрепались на ветру.

– Ты красивая, тёть Наташ. И, знаешь… я правда горжусь, что ты у меня есть, – она сказала это искренне, глядя прямо в глаза тёте, и Наталья только крепче сжала её руку.

– Засчитано, – хмыкнула Наталья, но голос стал мягче. – Идём, солнышко, мороженое возьмём. Пломбир, как в детстве, помнишь?

Они двинулись к ларьку, что стоял у края аллеи. Света оставила остатки хлеба на ограждении пруда – для других прохожих, кто захочет покормить уток. Пока шли, Наталья бросила взгляд на племянницу.

– Так куда, говоришь, Дима твой уехал? – спросила она, поправляя сумочку на плече.

Света пожала плечами, её пальцы машинально коснулись кулона на шее – подарка Дмитрия. Она улыбнулась, но взгляд ушёл в сторону, к пруду.

– По делам. С генералом Гурским. Сказал, что-то срочное, – она помолчала, потом добавила тише: – Представляешь, звонит мне, спрашивает, что я ела. Будто я без него не разберусь. – Улыбка стала шире, но в ней мелькнула нежность.

Наталья посмотрела на неё внимательно, её губы дрогнули. «Подонки… сломали ребёнка, а она всё равно цветёт, хоть и не так, как прежде», – подумала она, но вслух сказала:

– Выходит, всё он правильно делает, раз ты сияешь так, солнышко моё. – Наталья чуть сжала её локоть, будто хотела передать ей своё тепло.

Света опустила глаза, её пальцы замерли на кулоне. Она хотела что-то сказать, но слова застряли. Вместо этого она тихо выдохнула:

– Я счастлива, тёть Наташ. Правда. Я не могу это выразить словами в полной мере, но… я на седьмом небе.

Наталья остановилась, дотронулась до плеча Светы. В глазах тёти было столько тепла, что Света почувствовала, как внутри разливается уют.

– Не надо ничего показывать, девочка моя. Я вижу. Вижу, как ты светишься, – Наталья сжала её плечо чуть сильнее. – И он это видит. Поверь.

Света кивнула, заправив за ухо выбившийся локон. Её голос стал тише, почти шёпотом:

– Он замечательный. Иногда, знаешь, если ему что-то не нравится, у него вот тут, – она коснулась пальцем между бровей, – морщинка такая появляется. И всё. Больше ничего не выдаёт. Но я уже знаю, что он чувствует.

Наталья рассмеялась, её смех был тёплым, как солнечный свет.

– Умница ты моя. К каждому мужчине свой ключик нужен. Уступать надо, но и хитрость свою не терять. Это у нас в крови, Светик. Я тебя ещё научу, – подмигнула она.

Света покачала головой, её губы дрогнули в улыбке.

– Ты неисправима, тёть Наташ.

– Тётя Наташа всегда начеку, имей это в виду детка, – выставила она наманикюренный палец вверх.

Они подошли к ларьку с мороженым. За прилавком пожилая женщина в тёплой куртке улыбнулась им, будто старым знакомым.

– Два пломбира, пожалуйста, – заказала Наталья, доставая кошелёк. Света тем временем смотрела на детскую площадку неподалёку. Дети с визгом носились вокруг качелей, кто-то катался с горки, а молодые мамы с колясками неспешно прогуливались, переговариваясь о чём-то своём.

Света отвела взгляд, её пальцы сжали край рукава. Её всегда огорчали мысли о детях, о том, что она, возможно, никогда не сможет… Она прогнала их, глубоко вдохнув. «Дима рядом. Он меня любит. Этого достаточно», – подумала Света, и её лицо смягчилось. Она была благодарна ему – за поддержку, за тепло, за то, что он не давал ей утонуть в прошлом.

Наталья, заметив её взгляд, тихо вздохнула. Женщина не забывала о травмах Светы, о том, что та пережила. Но старалась об этом не думать. Протянула ей вафельный стаканчик с мороженым.

– Держи, солнышко. Ешь, пока не растаяло.

Света взяла мороженое, её пальцы коснулись холодной вафли. Девушка улыбнулась тёте, и в этой улыбке было всё: благодарность, любовь и тихая надежда, что всё будет хорошо.

– Спасибо, тёть Наташ, – сказала она, и её голос был тёплым, как этот весенний день.

Глава 35.

Две недели спустя

Дмитрий сидел в