Облачный сон девяти - Ким Ман Чжун

– В ту пору я скрылся в горах Лань-тянь, а когда вернулся и расспросил хозяина гостиницы, то узнал, что тебя либо продали в рабство, либо убили. Точных известий я не мог получить, у меня не было никаких надежд, поэтому я и искал других невест, скитаясь меж Хуашань и Вэйшуй. Я был как гусь, потерявший подругу; душа моя уподобилась рыбе, попавшей на крючок. Но милости Неба безграничны – и вот мы опять вместе! Одна у меня досада – зачем я согласился взять тебя третьей женой! Я хотел бы, чтобы ты была первой!

Чхэ Бон отвечает ему:

– Я и сама хотела бы этого. Еще в дни наших первых встреч я посылала к вам свою кормилицу, чтобы она известила вас о моем желании. Но я все равно счастлива – ведь теперь я первая после самых знатных! Небо должно покарать меня, если я кому позавидую или пожалуюсь на судьбу!

В эту ночь прежние желания и новые чувства проявились полнее, нежели в две предыдущие ночи.

Принцессы и министр обманывают друг друга

На следующий день министр Ян сидел в комнате принцессы Ён Ян и пил вино, здесь же была и принцесса Нан Ян. Ён Ян кликнула служанку и велела пригласить к столу госпожу Чин. Услышав ее голос, Ян Со Ю вздрогнул, печаль отразилась на его лице. Ему вспомнилось, как он, переодевшись в женское платье, проник в дом наместника Чона и играл на комунго, как дочь наместника оценивала его игру… Вот и голос принцессы Ён Ян – точь-в-точь голос девушки Чон! Он пристально вгляделся в лицо принцессы: вылитая дочь наместника! Со Ю подумал: «В мире много похожих людей… Когда-то я настойчиво добивался руки госпожи Чон, а теперь я женат на принцессе Ён Ян, но что-то в ней напоминает мне дочь наместника Чона. Как вспомню, что я отказался от нее и даже не справил поминок, – тяжело становится на душе!» И слезы готовы были политься из его глаз. Но госпожа Чон, она же принцесса Ён Ян, угадала мысли министра и, оправив воротник, сказала:

– Вы чем-то опечалены… Смею ли я спросить о причине?

– Я не стану таить от вас боль своего сердца, – ответил с благодарностью министр. – Когда-то я был принят в доме наместника Чона и познакомился там с его дочерью. Голосом и обликом она очень похожа на вас, ваше высочество! Глаза мои и сейчас еще видят ее, душа моя стремится к ней! Простите за откровенность…

На щеках принцессы вспыхнул румянец, она поспешно поднялась и вышла из комнаты. Прошло немало времени, а она все не возвращалась. Министр послал за ней служанок, но и те как в воду канули. Тогда принцесса Нан Ян сказала:

– Моя сестра пользуется благосклонностью государыни и поэтому, не в пример мне, часто дает волю своему необузданному нраву. Вы сравнили ее с госпожой Чон, а ей, видимо, это пришлось не по душе.

Со Ю стал оправдываться:

– Просто вино затуманило мне голову, и я сболтнул лишнее. Когда принцесса вернется, я попрошу госпожу Чин успокоить ее.

Вскоре вошла Чин Чхэ Бон.

– Ну, что говорит принцесса? – обратился к ней министр.

– Принцесса очень гневается, – ответила Чхэ Бон, – и многое говорит, но я не смею повторить этого.

– Речи принцессы не имеют к тебе никакого отношения, ты можешь быть спокойна, но я должен знать, что она говорила!

– Она говорила вот что: «Пусть я нехороша, но я любимая дочь государыни; пусть госпожа Чон достойна похвал, все же она незнатного рода! Говорят: „Сгибать спину перед лошадью“. Это не значит уважать лошадь, это значит – уважать седока! Министр сравнивает меня с дочерью наместника Чона, но он забывает, что эта плебейка не ведает приличий, чрезмерно гордится собой, спорит о музыке – словом, ведет себя несносно. Не сумев выйти замуж, эта неженка заболела с горя и распрощалась со своей молодостью!

Говорят, давным-давно Цю-ху из удела Лу заигрывал с девушкой, собиравшей тутовые ягоды; девушка не снесла оскорбления и бросилась в реку. Вот и меня сегодня опозорил министр – разве могу я теперь относиться к нему хорошо?! Вы же сами слышали: он до сих пор видит перед собой лицо этой девушки, слышит ее голос. Это напоминает мне случай с дочерью Чжао и Цзя. Я решила с сегодняшнего дня стать затворницей и не показываться никому на глаза. Пусть министр милуется с моей сестрой Нан Ян – она кроткая, она не такая, как я!»

Ян Со Ю был возмущен:

– Есть ли еще в мире такая обидчивая женщина, как принцесса Ён Ян?! Право, я начинаю понимать тех несчастных, которые носят титул зятя императора. – Он повернулся к принцессе Нан Ян. – Я мог бы объяснить свои отношения с дочерью наместника Чона, но принцесса Ён Ян и слушать ничего не хочет, она лишь обвиняет меня понапрасну. Ну, чего она обижается – ведь госпожа Чон умерла!

– Я пойду к ней и попробую объяснить ей все это, – сказала Нан Ян и вышла.

В комнатах уже зажгли свечи, а она все еще не возвращалась. Наконец она прислала служанку и передала через нее следующее:

– Я пробовала уговорить сестру, но ничего не вышло. Тогда я сказала, что не оставлю ее одну, буду делить с ней радость и горе до самой могилы. Я сказала, что мы будем всегда вместе и никогда не расстанемся. Я сделала свое дело, так что идите к госпоже Чин и спите спокойно.

Министр ужасно рассердился, но старался не показать этого. Пустая комната наводила на него тоску. Он взглянул на Чхэ Бон; она взяла свечу и проводила его в спальню. Там Чхэ Бон воскурила аромат в золотой курильнице, застелила шелковой простыней кровать из слоновой кости и сказала:

– Согласно этикету, вы не должны проводить ночь без жены, но принцессы куда-то пропали, так что вам придется спать одному. Спокойной ночи! – И с этими словами она тихо вышла.

Со Ю не удерживал ее, хотя ему очень не хотелось оставаться одному. Он разделся и лег в постель, но долго не мог заснуть – думы терзали его:

«Все они хитрят, что-то замышляют. Но я не стану ни о чем просить их! Ах, как хорошо было раньше, когда я жил в доме наместника Чона: днем пировал в беседке с Чон Сип Самом, а ночами, при свечах, пил вино с Чхун Ун! А теперь?