Детский сад. Книга 9 - Ульяна Каршева

Он всматривался в их глаза, а они стояли, ошеломлённые его предположением, и молчали, не в силах сказать, как страшен его вопрос. Забыть опасный пригород? Забыть свою группу? Забыть годы в Тёплой Норе?.. Джарри молча развернул его лицом к двери в столовую и подтолкнул в спину. Иди, мол. Потом поговорим.

Глава двенадцатая

По расписанию, после обеда Тёплая Нора укладывалась на “тихий час”.

Коннор к Ивару так и не подошёл. Понимание, что рядом родной человек, из семьи, вдребезги разбивалось об осознание, что радость неполная: он, Коннор, должен помнить Ивара! И не помнит. До сих пор отсутствие памяти мальчишку-некроманта и в самом деле не волновало. Слишком много за последние несколько лет произошло ярких событий, с тех пор как он открыл глаза в лаборатории и Трисмегист впервые вгляделся в его глаза… Эта жизнь в несколько лет для иного живого существа была бы длиной в целую биографию.

Но сейчас Коннор безоговорочно был готов “лечь под нож” Трисмегиста, лишь бы тот вернул ему воспоминания о довоенных годах. К тому же… Именно сейчас он вдруг захотел вспомнить лица родителей. Не те, залитые кровью, которые он мельком видел в единственном эпизоде, буквально силой выдранном из блокированной памяти. Нет, ему хотелось вспомнить лица тех двоих, которые, внезапно узнав, что осиротел их племянник Ивар, немедленно поехали в приют, взяв с собой Коннора, чтобы Ивар при виде брата обрадовался и не чувствовал замешательства, что за ним приехали только взрослые — да, родные, очень хорошие, потому что не бросили на произвол судьбы. Но они приехали не одни, понимая: с Коннором, почти ровесником, он будет чувствовать себя намного легче, уверенней… И он… забыл о таких родителях…

… До обеда было ясно. Но сейчас небо постепенно затягивалось высокими, плотными серыми облаками. Ангары для дельтапланов, построенные на садовой меже между Тёплой Норой и учебкой, почти все красовались с открытыми дверями. Нет, пара закрыта. Коннор поспешил к последнему из них. Тут находился дельтаплан, который ему нравился, хотя он не собирался его присваивать. Серый. Лада шутила: “Это потому, что у тебя глаза серые!” А он смеялся над её шуткой, но о себе знал то, чего не хотел говорить даже закадычной подружке: серый цвет позволял ему в воздухе сливаться с небом, чувствовать себя частью громады туч, заволакивающих недавно чистое пространство.

К дельтаплану он поспешил, когда почувствовал, как и вчера, нарастающее раздражение от ощущаемого бессилия. Но вчера он выплеснул из себя это раздражение в поединке с ребятами. Сегодня захотелось развеять его почти бездумным полётом в пустоте под нависающими тучами.

И, только когда Герд и Сильвестр помогли ему выкатить дельтаплан на настил — для разгона, Коннор вдруг сообразил: у него есть время! Тот самый “тихий час”, которого хватит, чтобы долететь до разрушенной деревни — и назад. Джарри и Колр предполагали сегодня заняться тренировками на пейнтбольном поле, задействуя неожиданно свалившееся на них, как на организаторов, счастье — вынужденные каникулы старших. Но до этого времени — есть возможность кое-что разведать…

Он лёг в ременные петли, подтягивая их так, чтобы ощущать каждое движение, каждую едва слышную дрожь дельтаплана. Мальчишки-оборотни помогли сзади чуть подтолкнуть громадную птицу, и Коннор побежал по настилу вместе с послушным крылатым телом, чьей живой частью он стал.

— Удачи! — услышал он вслед пропадающий крик снизу.

И, глядя не на руки, а на тучи, которые взяли разбег на сближение с ним, отозвался шёпотом, но покачав крыльями (“Я слышал вас!”):

— Удачи!

Шлем с очками закрывал голову от ветра, который, чем ближе к тучам, тем становился промозглей. Поэтому невольная улыбка на незащищённых губах мёрзла в рвущемся под крылья холодном воздушном потоке, но не пропадала. “И чё вчера дрался? Взлетел бы — и успокоился!” Разворачивая дельтаплан чуть налево, к деревенской улице, он машинально трогал то один, то другой ременной трос, задавая направление. Улица нужна, чтобы думали — он летит к заводи.

Он туда, конечно, и полетит. Но, покружив над нею немного, Коннор собирался накинуть на себя и свои временные крылья магию “отвода глаз” и сбежать. Сначала он рванёт к молодому лесу, заново выращенному упрямым Бернаром, затем пролетит небольшой полосой старого леса, чудом оставшегося после второго нашествия магических машин. И, наконец, оврагами и одичавшими деревенскими полями доберётся до руин деревни. А уж там…

Надежды оправдались. Хватило одного круга над заводью, где уже летали две пары: Мускари с Космеей — и Эрно с Маев. Он произнёс заклинание, потом скользнул в сторону. И на мягкой воздушной подушке над лесом, ощущая множество мелких воздушных течений, через все свои продуманные дорожные метки махнул к оврагам.

Вылетев из овражной низменности, Коннор вздрогнул: впереди летел кто-то ещё, не очень хорошо, даже слишком небрежно прикрывшись тем же заклинанием отвода глаз! А спустя минуту поразился ещё больше: что здесь делает Хельми?!

Сообразил. И даже не рассердился, а смирившись, только хмыкнул философски: интересно, а в самой бывшей деревне его не ждут подобные сюрпризы?

Ещё как ждали!

Он осторожно спустился (здесь, на пустоши, ветер разыгрался) и пробежал несколько шагов мимо дельтаплана Мирта с собственными грохочущими над головой крыльями. А когда остановился, мальчишка-эльф с Колином бросились к нему — помогать выпутываться из ремней подвески. Терпеливо выжидая, пока они всё расстегнут (им сейчас под руку лучше не лезть!), Коннор так сварливо, что сам удивился, спросил:

— А Мика где? Неужели не взяли?

— Мика остался следить за Иваром, — сообщил Колин. — Нагни голову и вылезай… Ну, а мы — полетели.

— И всё-таки…Что вы здесь делаете?

Подошёл обернувшийся Хельми, распуская на ходу свои растрепавшиеся длинные волосы и вновь собирая их в “хвост”. Он успел не только приземлиться, но и посидеть с ребятами. По губам — ухмылка.

— Мы реш-шили — ты-то знаеш-шь, что делал Ивар в могиле, — объяснил юный дракон. — Но с-с нами не поделилс-ся. А нам любопытно.

— Откуда мне знать, если я туда ещё не влезал!.. — вздохнул Коннор и поинтересовался: — А как мы пойдём к могиле? Натопчем — Ивар увидит. А если он сюда вернётся — и не один раз? Ещё неизвестно, как у него откликнется наше любопытство.

— Не заметит, — отозвался Колин. — Я тогда, ночью, следил, как он вылезает и сразу бежит туда, где вызвал свой колдовской ветер.