Операция «Смерть» - Галина Кор

Считаю количество человек в самолете. Два охранника, старший, который вышел из кабины пилотов, зэк Семенов, и скорее всего два пилота. Итого, шесть человек. Пилотов надо беречь до последнего…

Ближе к кабине пилотов стоят опечатанные и запаянные в пленку коробки с вакциной. В той части самолета нет кресел, поэтому коробки стоят посередине на паллетах, прикрепленных к корпусу самолета плотными резиновыми лентами крест-накрест. Они размещены удачно, в случае чего, закроют обзор на все происходящее в той части самолета и главное, в кабине пилотов. А случись что в салоне, надеюсь, что пилоты не кинутся выяснять причину… главное, чтобы они не успели закрыть дверь…

Главный среди охранников садится в начале. Достает телефон и залипает, что-то читая. Семенов так и играет ножичком. Те двое, которые сидят ближе к грузовому люку, достают карты и начинают резаться в «Очко».

— Куда хоть летим? — обращаюсь к старшему.

— Тебе ли не все равно? — взгляд у него ровный, абсолютно безэмоциональный.

— Интересно, — неопределенно дергаю плечом.

— Бурунди… — отвечает и возвращает свое внимание телефону.

— Ты был когда-нибудь в Бурунди? — шепчу Димке на ухо.

— Нет. Единственное, что мне известно — это самая бедная и густонаселенная страна на востоке Африки…

— И я не была. Надеюсь, что и не побываю.

Лететь нам долго. Насколько я соображаю в авиации, топлива нам должно хватить до африканского континента. Поэтому дозаправка планируется где-то в Египте или Алжире. Навряд ли в Ливии, там все сложно… Что там обещал мне Разжаев? Могилку среди песка? Чего-чего, а песка в Африке хватает, думаю, для нас местечко легко найдется.

Сажусь поудобнее, кладу голову на Димкино плечо и уплываю в дрему. Лететь часов шесть, есть о чем подумать.

Глава 36

Диана.

Через несколько часов полета меня начинает мутить. То ли нервы, то ли пилоты криворукие, судно, то и дело подкидывает, а может просто заскучала.

— Мне плохо, — говорю громко, чтобы услышали все и в случае чего не говорили, что я не предупреждала.

— А кому сейчас хорошо? — философствует главный.

— Тошнит… Сейчас обрыгаю весь салон, — не так уж мне и плохо, чтобы прям… но надо начинать разведывательную работу, а может и подрывную. Громко и тяжело дышу, демонстративно сглатываю слюну, пытаясь подавить позыв. Которого нет… Еще бы и под со лба смахнула, но руки…

— Отстегни, — рычит на него Дима, — не видишь, как ей плохо!

Остальным пофиг. Те двое развалились в креслах и спят, зэк воткнул наушники и слушает музыку, да так громко, что все вокруг слышат. Тяжелый рок… XANDRIA — Nightfall. Остается взаимодействовать только со старшим.

— Черт, какая ты проблемная! — недовольно поднимается и направляется ко мне. Достает ключ от наручников и освобождает мои руки. Подскакиваю и бегу в туалет. — Туалет справа! — кричит вдогонку. — А ты сиди и не рыпайся, — летит предупреждение Диме.

Конечно, я нахожу туалет быстро. Заскакиваю и закрываюсь на замок. Осматриваюсь. Места мало, не спрятаться и не убежать. И понятное дело, что высвобождать желудок я не планирую, тем более что там тупо пусто, а вот пописать не мешало бы. Для приличия побекала, включив воду, умылась. И с несчастным выражением на лице открываю дверь. Я, конечно, надеялась, что старший останется в салоне, и у меня появится возможность осмотреться, но не так случилось, как хотелось бы. Он стоит прямо за дверью.

— Все? — осматривает мое мокрое лицо. На его лице появляется брезгливость, словно я вся стою в блевотине или дерьме.

— Пока да…

Не успеваю продолжить жаловаться на жизнь, самолет начинает трястись, словно в воздухе происходит землетрясение. Меня откидывает снова в туалет, приземляюсь прямо на унитаз, хорошо, что закрытый, а мужика швыряет по проходу.

— Твою мать! — орет, как взбешенный орангутанг. И, держась за стену, направляется к двери пилотов.

И я тут как тут. И никакая тряска не остановит меня. Подскакиваю и вылетаю за ним. Он уже успел схватится за дверь и рывком открывает ее.

— Вы что, блядь, дрова везете?! — кричит с порога на пилотов.

Выглядываю из-за его плеча. В кабине двое. Один ухватился за штурвал, аж пальцы побелели, а второй тыкает в какие-то кнопки на панели приборов.

— Хочешь, сам управляй, если не нравится! — этот придурок пилот, бросает штурвал и вскакивает с кресла, отчего самолет моментально реагирует и кренится. Хватаюсь руками за дверной проем, а ногой упираюсь в дверь туалета.

Главный охранник выхватывает пистолет и направляет на пилота.

— Ты конченный?! Угробить нас решил?

— Стреляй! Заебали! — расставляет руки и делает шаг вперед. — Я и так делаю больше, чем могу! Вперед! — предлагает ему занять свое место, — раз такой умный.

— Все-все, — охранник поднимает руки в примирительном жесте, — угомонись. Сядь за штурвал…

Тот плюхается обратно в кресло и хватает штурвал, пытаясь выровнять самолет.

— Чего самолет так колбасит? — интересуется охранник более дружелюбно.

— Попали в грозовой фронт. Проходим стороной. Если попадем в эпицентр, то до суши можем и не дотянуть. Диспетчер передает, что там град и молнии. Если лупанет в самолет, могут отказать приборы и двигатели заглохнут.

— Где мы сейчас?

— Над Средиземным морем… Закрой дверь и не маячь!

Охранник, потоптавшись, поворачивается, чтобы уйти. А тут я… пасусь.

— Чего уши греешь? — дергает меня за руку, разворачивая. — Пошла на место! — Ему нахамили, а он теперь на мне злость срывает. Настоящий мужик…

Возвращаемся в салон. Те двое, уже не спят, возятся в конце, перекладывая какие-то сумки. Видно, это личные вещи. Зэк-Семенов идет навстречу. Только поравнялся со мной, специально задевает плечом, толкая, показывает свою неприязнь. Покачнувшись, хватаюсь за рейку, чтобы не упасть.

— Собака сутулая, — шиплю на него, — чтоб тебе…

— Чего? — оборачивается.

— Вали уже, — толкает его в спину старший, — мы, блядь, сегодня долетим без приключений! — говорит, словно мантру.

Я бы на его месте не была такой уверенной. Конечно, я планирую остаться живой, и Дима идет прицепом, а вот им безопасность я гарантировать не могу. Первым в списке смертников идет Семенов, оборачиваюсь и смотрю ему злобно вслед.

Сажусь обратно в кресло. Застегиваю ремни безопасности. Старший тянется, чтобы пристегнуть меня снова наручниками.

— Прошу… не надо, — прячу руки. — Куда тут бежать? — взглядом обвожу салон. — А если вдруг снова станет плохо? — в глазах мольба, надежда