В объятиях тирана - Валентина Кострова

— Переезжай ко мне жить! — перебивает мои возмущения Марат.

А, вот, где собака зарыта. Вот откуда ветер дует. И чего это я сразу не сообразила.

— Нет, не могу!

— Я же попросил. А ведь мог тебя силой к себе перевезти.

— Это все же другое!

— «Другое»? — удивленно вскидывает темные брови. — Ну, объясни мне, почему это «другое»? Тебе нравится жить в комнатушке, где не развернуться, не вытянуться?

— Не заставляйте меня переезжать! — осознаю, что создала себе проблему на ровном месте. Понимаю, что теперь нужно объяснить Марату, почему так категорична по поводу переезда в его особняк. Сглатываю. — Это будет конец для меня.

— Конец? Какой конец?

— Меня! Я и так не принадлежу себе!

— Интересно, а кто себе принадлежит?

— Ты меня вообще не понимаешь? — перескакиваю на «ты». Может так быстрее дойдет до этого жирафа. — Я вижу и понимаю, что ты от меня хочешь. Но я не могу... Не могу полностью отдаться тебе всем телом и душой. Каждый раз для меня наша близость как обязаловка, от которой не отвертеться.

Марат кипит. Я чувствую, как он сдерживает себя, вижу по глазам, что злится. Мне одновременно страшно и все равно, что он со мной сейчас сделает.

— Хочешь сказать, что с той ночи, где ты танцевала и до сегодняшнего дня все наигранно? Думаешь, я какой-то дебил и не различу, где игра, а где ты реально кончаешь? Ты же не раз и не два кончала подо мной и порой умоляла затрахать до сорванного голоса!

Чувствую, как к щекам приливает кровь. Он прав. Я не раз и не два кончала под ним, на нем. Теперь Марат это будет всегда припоминать. Не стоило мне тогда пьяной ночью танцевать перед ним, провоцировать его, соблазнять его. Я хорошо сыграла на желании, получив с лихвой свой кайф. Только вот о последствиях не думала ни тогда, ни позже. Плыла по течению.

— Танец — это ошибка. Больше такого не повторится, — уверенно обещаю.

— Ошибаешься, милочка! Если я прикажу тебе, ты будешь танцевать. Прикажу… — сверкает глазами. — Иди сюда.

— Мне прекрасно вас слышно и со своего места, — не двигаюсь в сторону стола. Чую, что западня.

— Иди. Сюда. Иванова! — с расстановкой цедит Марат. Вижу, как ходят желваки на скулах, как темнеют его глаза, блестя не к добру.

— Я уже поняла и приняла факт, что вы меня домой не отпускаете, — упрямо стою на месте, игнорируя все признаки надвигающейся грозы.

— Тогда раздевайся!

Я хлопаю глазами, в шоке уставившись на шефа. Если бы подошла, такой отмашки не было? А что было? Просто вблизи бы поговорили? Над головой замаячилась нерадостная перспектива быть жестко отлюбленной сзади боссом.

— Я подойду!

Шаг за шагом медленно приближаюсь к тирану. В голове так и звучит команда: «к ноге». Марат если захочет кинуть тапок, я побегу сразу же за ним, принеся его в зубах. Еще и хвостом буду вилять, чтобы одобрительно потрепали по загривку.

Шароев разворачивает кресло в мою сторону, я останавливаюсь рядом. Смотрю на него сверху-вниз и гадаю, что он будет делать. Неожиданно меня хватают за ремень на платье, дергает на себя и отталкивает кресло назад. Я падаю на него, проезжаюсь лицом по его торсу, по пуговицам рубашки. Пытаюсь ухватиться за руки шефа, но он умело их убирает. Больно ударяюсь об пол коленями, лбом упираюсь в его промежность. Марат сразу же хватает меня за волосы, оттягивает их назад, заставляя откинуть голову. Есть у него такой фетиш: накручивать волосы на кулак. В который раз думаю о том, что стоит подстричься под мальчика, чтобы однажды в порыве страсти Шароев не выдрал волосы с кровью. Подъезжает ближе ко мне, я оказываюсь между его ног на коленях. Заглядывает в глаза, приблизив близко свое лицо к моему. Его разгорячённое дыхание опаляет. Шепчет в губы:

— Соси.

Я молчу, испуганно смотрю в две черные бездны. Я его боюсь. Особенно, когда он весь на взводе и до предела возбужден. Страх заставляет меня задуматься о том, как выпутаться из ситуации. Не сейчас, а в целом.

— Ну! — Марат нетерпелив.

— А если не буду?

— Соси, и я тебе отдам паспорт!

Марат отпускает мои волосы, выжидает, а я судорожно соображаю, как снизить градус вокруг нас. Ничего толкового не приходит в голову, Шароев не выдерживает этой заминки, хватает меня за плечи и дергает на себя. Он так сильно сжимает, что завтра утром обнаружу синяки.

— Действуй, Инна! — командует, выразительно смотря то в глаза, то на свою ширинку.

Я будто под дулом пистолета, под страхом смерти тяну руки к ремню, расстёгиваю его. Кончиками пальцев хватаюсь за собачку молнии. Со стороны может показаться, что брезгую, а мне просто не хочется касаться члена шефа пусть и сквозь ткань брюк. Что творится сейчас в голове босса, одному дьяволу известно. Святой человек не стал бы так себя вести с ближним. Ненавижу. Каждой клеточкой своего тела, до которого Тахирович еще не дотронулся.

— Смелее! — голос Марата ниже на тон, слышатся взволнованные нотки.

Судя по учащенному дыханию, он в предвкушении, а вот я в ужасе. Лучше бы разложил на столе и от души трахнул, чем вот это все. Мотаю головой. То ли отрицаю дальнейшие свои действия, то ли пытаюсь вытрясти мысли. Лучше не думать, не анализировать. Глаза начинают печь от скопившихся слез. Ненавижу Марата всей душей. Все хорошее, что было по отношению к нему, растоптано. Мне невыносимо сейчас сидеть перед ним на коленях в унизительной позе, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. За что он со мной так? Почему ему не приходит в голову, что если вести себя адекватнее, галантнее, то сможет без проблем покорить любую девушку. В том числе и меня. Зачем вот это грубое принуждение? Не понимает, что такое поведение отталкивает, а не притягивает?

— Мне не нужен паспорт, — сиплю. — Я никуда не поеду, — поднимаю глаза. Шароев смотрит на меня, как ученый на испытываемую им крысу.

— Твое дело, но тебе все равно придется переступить через себя рано или поздно ради паспорта.

Его глаза становятся пугающе темными, да он сам меня пугает своей жаждой меня переломить, растоптать, надругаться во всех смыслах. Марат сам вытаскивает свой член из брюк. Криво улыбается, разглядывая вместе со мной возбужденную плоть. Я впервые вижу так близко его член. И