В объятиях тирана - Валентина Кострова

— Я не умею, — щеки горят, мне безумно стыдно, но все же встречаюсь глазами с Тахировичем.

— Тут и уметь нечего. Просто сделай мне приятное.

Можно еще больше возненавидеть человека за столь короткое время? Я думала, что нет, но шеф убеждает меня в обратном. Он своими поступками, словами все больше и больше отталкивает от себя, превращаясь в моих глазах в омерзительное чудовище и безжалостного тирана.

— Я тебя ненавижу! Ты в курсе, урод?

— Меня это даже возбуждает! — глумится этот недочеловек.

Марат подкатывает ко мне ближе, обхватывает мой затылок рукой и легонько толкает голову к своему члену. Я почти утыкаюсь в него. Живот скручивается, появляется спазм. Меня вот-вот вырвет, при этом понимаю, это не поможет мне избежать того, чего шеф от меня ожидает. О том, что я буду делать после сегодняшнего вечера, стараюсь не думать. Даже мелькает на мгновение мысль о самоубийстве, но не воспринимаю всерьез эту идею. Порыв слабости.

Смотрю на член, вытаскиваю язык и легонько касаюсь нежной кожи. Шароев вздрагивает, судорожно втягивает в себя воздух и живот. Я повторяю движение языка и с другой стороны. Судя по напряженному телу шефа, он еще больше на взводе. Шальная мысль замучить Марата до чертиков стреляет в голову. Пусть даже потом отрежет мне язык за такое издевательство. Смачиваю язык слюной и начинаю едва касаться члена, дразня еле-еле уловимыми прикосновениями и горячим дыханием. Судя по закусанной губе, Шароеву нравится, но взгляд темнеет, становится тяжелым. Прикосновение — дыхание, легкое скольжение кончика языка — едва дотрагиваюсь губами. Мне начинает нравиться дразнить Тахировича.

— Тварь! — сцедит сквозь зубы Марат. — Открывай рот и соси нормально!

Я отстраняюсь, откидываю немного голову назад и невинно хлопаю ресницами. Внутри ликую, но стараюсь не показывать вида. Он вот-вот психанет и пошлет меня. Этого и добиваюсь.

— Я по-другому не умею, — провокационно облизываю губы, строя из себя невинную овечку. Чуть подаюсь к шефу и дую на кончик члена, чмокаю. Сдерживаюсь, чтобы не передернуться, ощутив на губах смазку.

Марат рычит. Рычит как зверь, предупреждая, что до чертиков зол. Я не внемлю этому предупреждению. А зря. Шеф хватает меня за шею, мгновенно перекрывая кислород. Душит — не душит, но воздуха не хватает. Я открываю рот в попытке сделать глубокий вдох. Это моя фатальная ошибка. Мой рот сразу заполняет горячий член Марата. Задыхаюсь. Из уголков глаз текут слезы. Языком пытаюсь вытолкнуть инородное тело. Дергаюсь как в предсмертных конвульсиях.

— Зубы! Зубы убери и соси!

У меня перед глазами плывет. Я, кажись, теряю сознание. Это хорошо. Значит, отстанет. Руки исчезают с моей шеи, рот обретает свободу, воздух врывается в легкие. Не успеваю порадоваться изменению ситуации, как сильные руки возвращают меня вновь в исходное положение: между начальственных ног. Мое лицо обхватывают ладонями.

— Отдышалась? — на губах шефа то ли улыбка, то ли оскал. Непонятно. — Соси!

Я осознаю, что Марат не оставит меня в покое, пока не добьется своего. Он прет как бульдозер, напролом ради своего эго. Он совершенно не способен чувствовать другого человека, его чувства. Просто эмоциональный импотент.

Поняв это, вбираю в рот член. Не до конца, а как получается. У меня совершенно нет опыта в заглатывание члена, делать горлом минет. Участвуют все: зубы, губы, язык. Криво, косо, слюнтяво все получается. Марат не выдерживает. Хватает мою голову, немного меняет положение тела и начинает сам двигаться. Сначала аккуратно, пристраивается, но постепенно движения становятся нетерпеливыми. Его член упирается то в щеки, то в язык, то задевает горло. Все вызывает тошнотворные спазмы. Я зажмуриваюсь. По лицу текут слезы, из носа тоже что-то течет. Или сопли, или мои слюни, а может слезы.

Совершенно не понимаю, сколько по времени длится эта извращенная пытка. Просто в какой-то момент в голове что-то щелкает, взрывается, Марат глубоко толкается и замирает. Мой рот заполняется не только слюной. Я отталкивают от себя шефа из последних сил. Думаю лишь о том, как выплюнуть эту мерзкую жидкую. Кашляю, плююсь. Гадость. Сперма оказывается на ковре возле блестящих туфель Тахировича. Стоит блевануть на них.

Я отползаю от кресла, в которое опусткается Марат. Он сгибается пополам, касаясь лбом своих коленей. Тяжело дышит, крепко сжимает побелевшими пальцами подлокотники. Чудовище! Урод! Придурок ненормальный! Псих недоделанный!

Отползая все дальше от Тахировича, меня не на шутку трясет, а еще накрывает. Я не в состоянии себя сдерживать и молчать.

— Ублюдок! И ты еще хотел, чтобы я к тебе переехала? Ты больной на всю голову! Тебе лечиться надо! Я никогда! Слышишь? Никогда тебя не прощу за то, что ты сделал со мной! Я тебе не какая-та там подстилка, готовая дать за деньги в любую минуту! Проституток себе вызывай! Ты мне омерзителен! Урод! Ненавижу тебя!

Меня несет. Это самая настоящая истерика, которую сходу невозможно остановить. И ползя к двери, я все еще кричу проклятия в адрес Шароева. Вскакивая на ноги, мельком оглядываюсь назад. Марат все так же сидит, согнувшись, сжимающий обеими руками уши. Не хочет слышать меня?

Я выбегаю из кабинета, из приемной. Несусь в туалет. В офисе ни души. Никто с любопытством не смотрит. Никто не будет задавать неудобных вопросов. Не увидит меня в таком разбитом состоянии.

В туалете набираю в ладони воды и поласкаю рот. Засовываю два пальца, пытаясь вызывать рвоту. Хочется очиститься до конца. Не получается. Умываюсь холодной водой. Поднимаю голову, отражение ужасное. Можно смело пугать непослушных деток. Судорожно шарюсь по карманам, нахожу резинку и собираю волосы в хвост, а потом скручиваю в гульку. Кажется, у меня теперь страх ходить с распущенными волосами. Облокотившись об столешницу, глубоко дышу и считаю до ста, потом обратно до пятидесяти. Сердцебиение приходит в норму, а вот душа не на месте.

Мне совершенно не нравятся отношения с Шароевым. Никогда не симпатизировала любительницам токсичных отношений и ни грамм им не сочувствовала. Как можно жить с человеком, который тебя постоянно тиранит, унижает, морально угнетает? Как можно оправдать моральный и физический абьюз?

Уволюсь на хрен. Плевать, что без отработки. Это не моя головная боль. Паспорт? Напишу в полицию заявление, что потеряла его. Восстановлю и уеду. Из этого города, а лучше из этой страны. Туда, где Маратик и не додумается искать, если вдруг я ему вновь потребуюсь.

Вытаскиваю несколько листов бумажных полотенец, вытираю лицо. Меня больше никогда и никто не будет душить. Унижать и