Любовь к жизни - Мари Фредрикссон

Я смотрю на неё, сидящую в белом блестящем пиджаке, и понимаю: Мари – не просто великолепная певица. Она – сама история. История не только о выживании, но также о хрупкости и ранимости. Посмотрите, что с ней произошло. Такое может случиться с кем угодно. Зачем прятаться? Вместо этого можно рассказать о своей судьбе и поделиться болью с другими.

И зрители действительно хотят услышать её историю. Для меня это очевидно.

Мари поддерживает весь стадион. Она протягивает руки, и кажется, будто она принимает всю любовь, которую ей дарят. А мне в голову приходит ещё одна мысль. Щедрость не только в том, чтобы дарить, но и в том, чтобы принимать. Мари искренне показывает своим поклонникам, что они для неё значат.

Думаю, они тоже это чувствуют.

Микке наблюдает за Мари из-за кулис. Он тоже тронут до глубины души. Вечер удался.

– Я испытываю невероятную гордость, глядя на неё. Но горжусь ею не просто как своей женой и талантливой артисткой. Эта гордость иного характера. Мари дарит надежду тем, кто попал в непростую ситуацию и, быть может, проходит через столь невыносимые тяготы, что и представить себе невозможно.

Турне подходит к концу. Через два дня мы вернёмся в Швецию.

– Я рад, что мы едем домой, – говорит Микке. – Гастрольная жизнь прекрасна, но я очень переживаю за Мари. Боюсь, что её покинут силы, что с ней что-то произойдёт. У меня каждый раз как будто камень падает с души, когда завершается очередное турне и я понимаю: всё прошло хорошо. Правда, оказавшись дома, мы обычно тут же хотим вернуться на гастроли. Беспокойство-то всё равно никуда не исчезает, оно повсюду.

Жизнь Микке насквозь пронизана переживаниями – а ещё печалью, которую он всячески пытается скрыть. По его мнению, очень непросто поддерживать высокий эмоциональный тонус, когда в основе основ всё-таки лежит горе. Порой от него удаётся отгородиться, но подобное не проходит бесследно: рано или поздно человек может уйти в себя.

– Я каждый день пытаюсь примириться с нашей судьбой, но это невероятно трудно. Жизнь не похожа на математику, где плюс на минус даёт плюс. Радость не убивает печаль: эти два чувства просто-напросто сосуществуют друг с другом.

Стараясь справиться с трудностями, Микке прибегал к разным стратегиям. Одна из них – погружение в рутину. Повседневная жизнь, забота о детях – всё это остаётся и служит некоторым утешением в дни, наполненные страхом и растерянностью.

Второй способ – попытка жить сегодняшним днём:

– Поняв, что беспокойство съедает меня изнутри, я решил не думать о будущем. Беспокойство всегда связано с будущим. Я учился жить одним днём, чтобы перестать переживать, и в настоящем уже нет места и времени для беспокойства.

Настоящее такое, какое есть.

– Радость от того, что я встретил большую любовь, побеждает страдания, связанные с болезнью Мари. Как жаль, что это произошло, когда мы были ещё так молоды. Мари было сорок четыре, мне – сорок пять. Но счастье, которым мы к тому моменту успели насладиться, никто не сможет отобрать. А как я рад, что у нас такие дети и такие отношения! Сегодня мы вынуждены жить с травмой, которую Мари получила при облучении. Сейчас уже трудно припомнить, какой наша жизнь была раньше. С диагнозом мы прожили больше лет, чем без него.

После концерта все, как обычно, собираются вместе. Оскар разливает шампанское – такова его особая миссия на этих гастролях. Мари пока с нами, и тут начинается «разбор полётов»: что удалось, а что не получилось. И всё же главное – атмосфера праздника. Все возбуждены, и всем хочется высказаться, даже если что-то пошло не так.

– Кристофер и Пер, возможно, порезались. Иногда они с такой силой бьют по струнам, что пальцы начинают кровоточить. Бывает, им обоим достаётся, – рассказывает Мари.

Уже не в первый раз я поражаюсь: в общем-то Мари – центральная фигура в этом туре, и ей достаётся всё внимание. Но при этом нередко именно она оказывается в стороне, будто наедине с собой. На сцене весь свет направлен на неё, а за кулисами она остаётся в тени.

– Думаю, все, у кого есть хоть какой-то изъян, понимают, о чём я говорю, – отмечает Мари.

– Буть то проблемы с ходьбой, чтением или чем-то ещё – и вы уже чувствуете себя изгоем. Это неизбежно, – добавляет она.

– Однако дело не только в травме, – продолжает Мари. – В музыкальной индустрии доминируют мужчины. Голос женщины порой совсем не слышен. Меня ужасно раздражает, когда мужчины общаются исключительно между собой, будто меня нет рядом.

«Мари – это сердце Roxette, – говорит Кристофер Лундквист. – Она окрыляет группу. Он тоже считает, что в мужской, связанной с техническим оборудованием и ориентированной исключительно на заработок музыкальной сфере ей, к сожалению, никогда не удастся занять должное место».

– У неё все чувства на поверхности. Она открытая и ранимая. На этом строится её творчество. Публика это чувствует и принимает. Зрителей трогает её манера. Но с её ранимостью сложно вписаться в нашу индустрию: такого человека могут тут же счесть слабаком и забыть о нём на следующий же день. Мне кажется, она достойна большего уважения. При этом успех Roxette во многом обусловлен именно её чувственностью. Мари нужно слушать и поддерживать, и это самое главное, – объясняет Кристофер.

По его мнению, Мари не воспринимают всерьёз как раз потому, что она – женщина. Он не раз замечал, что мужчины её просто игнорируют – и это случалось ещё до болезни.

Она лишь одна из многих тысяч женщин в музыкальной индустрии.

– Я спродюсировал добрую сотню пластинок по всему миру, – продолжает Кристофер, – и везде из года в год я видел одно и то же: на женщин не обращают внимания.

– У меня сложилось впечатление, что к началу творческого процесса в студии у музыкантов уже есть некий план, который остаётся только реализовать. Это нормально. Но ведь что-то действительно прекрасное зачастую рождается случайно, когда происходит нечто непредвиденное. А большинство мужчин в таких случаях просто пугаются. Им кажется, что они теряют контроль над ситуацией, они хотят продолжать работать согласно намеченному плану. Их плану. В отличие от них женщины, как правило, обладают способностью поймать момент и не пытаются подстроиться под жанр или мнение других.

Именно поэтому Кристофер предпочитает работать с женщинами.

– В начале карьеры меня обучали мужчины, а потом мне пришлось переучиваться – и среди моих педагогов теперь