Джо Мэлоун. Моя история - Jo Malone

которые мы перемещали. Я только жалею, что не было кнопки «пауза», которая позволила бы нам остановиться, отступить и насладиться этим больше, чем мы это сделали. Но мы должны были двигаться дальше, к следующему, и следующему, и следующему делу. Со стороны могло показаться, что наша жизнь — это работа, работа и еще раз работа, и это было правдой. Но в том, что мы были рядом, делили это невероятное приключение, росли вместе, в своей стихии, было «качество жизни».

Спросите любого альпиниста о восхождении на вершину, на которую он никогда не думал, что сможет взобраться, — он не будет рассказывать об усталости, а только о восторге от этого опыта. Я бы вернулся и пережил каждый час восхождения, которое мы с Гэри пытались совершить, не зная высоты горы и своих возможностей. Мы решили не смотреть ни вверх, ни вниз. Мы просто смотрели на каждую ступень, сосредоточивались и продолжали двигаться вперед.

 

В 1860-х годах в Колумбусе, штат Огайо, химик доктор Джон Пембертон владел лабораторией, где он производил лекарства и химикаты для фотографии. Он был известен своим инновационным использованием лекарств, смешивая их друг с другом, чтобы изобрести новый тонизирующий напиток. Один из таких экспериментов привел к созданию чрезвычайно популярного аромата, который он назвал «Sweet Southern Bouquet» (Сладкий южный букет). Но, несмотря на успешные продажи, ничто не сделало его таким известным, как его следующий продукт.

Переехав в Атланту, он экспериментировал с рецептом французского вина кока, состоящего из перуанской коки и орехов кола, когда в ответ на запрет на алкоголь приготовил в медном котле карамельный сироп. Он заменил вино сиропом, добавил газированную воду и, вуаля, получил рецепт Coca-Cola, напитка, который он сначала рекламировал как освежающий «тоник для нервов». Его бухгалтер зарегистрировал торговую марку в 1886 году, и доктор Пембертон заработал небольшое состояние. Только за первый год он продал 25 галлонов своего сиропа. В конечном итоге он продал 10 миллиардов галлонов по всему миру.

Я люблю истории, которые вдохновляют меня, и ничто не вдохновило меня больше, чем этот рассказ о химике, который отошел от нормы « », попробовал что-то новое и создал продукт, который изменил мир.

В начале лета 1993 года у меня были кремы для лица, лосьоны, масла и гели для ванн, но интуиция подсказывала мне, что нужно двигаться в другом направлении. Я чувствовала, что бизнесу нужно что-то большее, что нужно заполнить пробел. Я вспомнил запахи лаборатории мадам Лубатти и ароматы Fields & Co. Я увидел любимые духи мамы на туалетном столике в ее спальне. И тогда у меня возникла идея: «А можно ли взять аромат лосьонов и масел для ванн и превратить его в одеколон?».

Одна только эта мысль возбудила меня; более того, это казалось естественным развитием бизнеса. Но я не имел ни малейшего представления, с чего начать. Моих элементарных знаний по косметологии Гарри было явно недостаточно. Кремы, лосьоны и масла для ванн — это одно, а создание ароматов — это совсем другой мир, далекая галактика мастеров-ремесленников.

Несмотря на то, что я мог полагаться на свое обоняние, я не был парфюмером — одним из тех технических специалистов, которых в индустрии называют «носом» (le nez). Это совершенно другое ремесло, ДНК индустрии, где мастера-ремесленники разлагают ароматы до молекулярного уровня и превращают концепции в композиции, а затем, капля за каплей, в продукт. Когда дело дошло до создания ароматов, я оказался в полной темноте, даже без фонарика. Мне нужно было найти парфюмера, который согласился бы сотрудничать, и для этого было только одно место.

На рейсе British Airways из лондонского аэропорта Хитроу в парижский Шарль де Голль я не питала никаких иллюзий относительно масштабов этого предприятия. На первый взгляд, я понимаю, почему мой план казался немного чрезмерно амбициозным: одна женщина, работающая в квартире, с ограниченной известностью и нулевой подготовкой, хотела создать аромат, который, по ее мнению, должен был быть полностью оригинальным. Не уверена, что даже папа рискнул бы на такое.

Более того, я прекрасно понимала, что буду идти по стопам гигантов. В конце концов, именно в Париже парфюмерный дом Galimard поставлял ароматы для двора Людовика XV, именно здесь Guerlain создал аромат для королевы Виктории, а в 1921 году парфюмер Эрнест Бо разработал Chanel No. 5. С тех пор, с 1920-х по 1960-е годы, появились другие легендарные бренды, такие как Givenchy, Christian Dior, Hermès, Lancôme и Yves St Laurent. Но я не имел никаких претензий на то, чтобы конкурировать с крупными брендами или быть похожим на них. Для меня они были блестящими, отполированными монолитами, которые были частью ландшафта, но не предметом моего размышления. Я находился на зачаточной стадии творческого поиска, пытаясь найти себя. Я знал свое место — головастик в океане — и думаю, что именно эта перспектива была причиной, по которой я не чувствовал себя подавленным.

На том этапе моей единственной мотивацией была любовь к нашему маленькому бизнесу и развитие нашей линейки продуктов, как будто мной руководила миссия, написанная моей творческой душой: «Забудь о том, что делают все, иди своим путем, делай все правильно, но, главное, будь оригинальным».

И все же я чувствовала себя достаточно смелой, чтобы пройти по гравийной дорожке к зданию, подойти к французским дверям, оттянуть большой латунный молоток и попросить экспертов показать мне путь. Некоторым это может показаться смелым, но все мы должны начинать с нуля, чем бы мы ни занимались. Вместо того, чтобы спрашивать: «Почему я? Кого я обманываю?», я предпочитаю перевернуть вопрос и спросить: «Почему не я?». Иногда нужно бросаться в определенные ситуации, и я не боялась бросаться никуда и ни к кому.

Я уверен, что такое отношение сформировалось благодаря моим известным и чрезвычайно успешным клиентам, которые заставили меня почувствовать себя равным им. Когда ты видишь за масками знаменитостей, легко увидеть и за фасадами великих парфюмерных домов. Но я также никогда не сомневался, что могу создавать ароматы, поэтому никогда не чувствовал себя неполноценным. Все, что мне было нужно, — это одна дверь, которая откроется, и один человек, который покажет мне путь, так же как папа показал мне путь в косметику. Это был ключ к моему будущему.

Моя большая трудность заключалась в том, что я не был увлеченным студентом парфюмерии и не понимал, не говоря уже о том, чтобы говорить на жаргоне этой отрасли, а также не знал технических тонкостей структуры запахов. Один журналист написал, что