По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева

И в некоторых из них было продолжение…

– И в чем?

Янина чуть заметно сбавила тон.

– Голой, – брякнул Касьян почти машинально, выдав себя с головой.

О чем думал, то и сказал! Серьезно. Мысль о том, что под пледом Янина голенькая, не давала ему покоя.

Может, и хорошо, что он натянул этот гребаный халат. Потому что у него снова стоял. А как тут не будет стоять?

Он снова ее хотел. Точнее, не так. Он по-прежнему был голодным. Зверски.

Но понимал: ее нельзя трогать.

А руки, блядь, прямо чесались. Горели. Мало ему! Капец как мало.

На лице Янинки отразилась такая забавная эмоция, что Касьян не выдержал и улыбнулся. Правда, улыбка вышла скуповатой, немного натянутой.

Что хотите с ним делайте, а напряжение не отпускало.

Потому что, черт возьми, он до сих пор не верил, что Янина здесь.

С ним.

– Не смешно. – Она нахмурилась сильнее, и в ее тоне прозвучал слабый отголосок привычной строптивости.

Он вздохнул, сдаваясь. Нежность, странная и непривычная, перехватила горло.

– Мою футболку наденешь? Это дом моего деда, мы его используем в отпусках. Здесь полно чистых вещей, – зачем-то выдал он очевидную информацию. И настырно, точно это имело, пиздец какое значение, повторил: – Наденешь?

– Надену, – буркнула Янина.

А может, и имело…

Он прошел к большому деревянному шкафу, достал первую попавшуюся мягкую хлопковую футболку темного цвета и протянул ей.

Янина порывисто схватила ее и прижала к груди.

– Не смотри…

Начинается!

Он едва не рявкнул, что уже видел ее! Но промолчал.

Их общение сейчас как ходьба по минному полю.

Не передавить…

Сглотнул тот самый ком в горле, который встал от этого воспоминания. Видел. Но мало.

Ему хотелось видеть все, изучать часами, знать наизусть.

Он отвернулся к окну, делая вид, что смотрит на спящий лес, хотя в темноте ничего не было видно.

Он слушал, как за спиной раздалось шуршание. Как мышка, честное слово…

И у него башку сносило от того, что она вот такая. Где-то наивная, где-то, как сама сказала, не современная.

И сейчас она натягивала его футболку.

На голенькое тело…

Грудь Касьяна затопило чем-то теплым и острым одновременно.

– Все.

Он обернулся в тот момент, когда Янина уже забиралась под одеяло.

Пусть так… Его устроит и тот факт, что ночь они проведут вместе.

Он потушил свет и подошел к кровати.

Грудь теперь не просто топило… Ее разворачивало к херам!

Он спал с девчонками, проводил ночи. Но это… Янина – другое.

Он тоже забрался под одеяло и не церемонясь сграбастал Янину своими загребущими лапами. Притянул к себе, прижав спиной к своей груди. Она что-то пискнула. Он только улыбнулся.

Пусть… Ей привыкнуть надо. Ей теперь ко многому привыкать.

Его ладонь по-собственнически легла ей на живот. Сам же он уткнулся лицом в ее волосы.

Дышать не передышать…

– Спокойной ночи.

– Спокойной, Касьян.

Но Янина была бы не Яниной.

Не успел он уснуть, как она попыталась сползти с его груди. Ага, как же. Так он и позволил.

Вернул на место.

И так несколько раз за ночь. Она все пыталась уползти на другой край кровати в попытке отвоевать хоть немного пространства. И каждый раз, не просыпаясь до конца, на автомате, с тихим ворчливым мычанием Касьян возвращал ее обратно, прижимая еще крепче, еще ближе.

Так надо.

Потому что его еще колошматило внутри. Потряхивало так нехило. Его рвало на части от дикой, какой-то животной потребность в ней. Держать ее, защищать, быть тем, кому она разрешит быть рядом. И сквозь сон он целовал ее в макушку. В плечо. Туда, куда доставал.

А утром, как только проснулся, сразу завалил на спину. Янина еще спала.

Но, почувствовав его тяжесть, сразу же проснулась.

– Касьян!

– Тихо…

– Касьян!

Она начала сопротивляться, биться под ним.

– Да Янин, хватит! Чего ты… Я не собираюсь насиловать тебя.

– Ты на мне!

– И что? Не в тебе же!

– Мне спасибо тебе сказать за это?

Она сопротивлялась. Елозила под ним. В плечи руки ему упирала.

Он же продолжал гнуть свое.

Он не собирался ее трогать! Точнее, брать. Трогать он ее как раз собирался.

Но Янину понесло не в ту сторону.

– На мне нет трусов! – выдала она и начала еще активнее выползать из-под него.

А его шарахнуло. По всем фронтам. Слова ударили в мозг разрывным снарядом и мгновенно трансформировались в настолько яркий и детализированный образ, что у него потемнело в глазах

– Ты нахуя сейчас об этом сказала? – то ли простонал, то ли прорычал он, подминая под себя и фактически лишая ее каких-либо шансов на маневр или побег.

Он не просто подмял ее под себя. Он пригвоздил ее к матрасу всей своей тяжестью. Его бедра прижали ее ноги, он чувствовал каждым нервом ее голую кожу под тонкой тканью футболки.

Но. Он. Не. Брал.

Нельзя… Вот нельзя, и все тут.

Он чувствовал, как она замерла под ним, затаив дыхание, как вся превратилась в один сплошной нерв.

Ее глаза затопила настороженность.

Он все понимал!..

Понимал, сука…

И вроде вчера уже все было. И вроде она тут… рядом…

Но между ними все еще было не то.

Он накрыл лапой ее грудь, чувствуя под тканью бешеный стук ее сердца.

Янина тотчас зашипела.

– Тихо, я сказал.

– Если ты… Если ты…

– Ничего я не сделаю. Слово даю.

Янина тотчас перестала елозить под ним. Может, поняла, что лучше просто полежать.

Вот так… Да.

Его пальцы спустились вниз, к животу. Уцепились за край футболки. Коснулись голых бедер. Каждое прикосновение было гребаной пыткой.

Он видел, как порозовели щеки Янины. Откликается? Или что?

Проверить бы…

Но если он тронет ее там…

Пиздеца не избежать.

Поэтому он подал себя вправо. Рухнул на подушку и процедил:

– У тебя есть пара секунд, чтобы смотаться отсюда. Иначе...

Было бы сказано!

Янине не надо было говорить дважды. Вскочила, едва не путаясь в собственных ногах.

Дурочка…

Ну какая дурочка…

– Ты, блин, сама любезность, Терлоев!

Его футболка задралась, взметнулась, оголив ее бедра. Да ешкин кот!..

Рефлекторно, почти не целясь, он шлепнул ладонью по розовым ягодицам.

Янина вскрикнула и ускорилась, кажется, что-то пробормотав про придурка.

Дверь захлопнулась. Касьян остался лежать,