Эссе о развитии христианского вероучения - Джон Генри Ньюмен

4

Однако, как показывают нам последние примеры, это единство образца, характерное для истинного развития, не должно быть доведено до такой степени, чтобы отрицать всякое изменение, а также значительное изменение пропорций и отношений с течением времени в частях или аспектах идеи. Большие изменения во внешнем облике и внутренней гармонии происходят в устройстве самого живого существа. Оперившаяся птица сильно отличается от своей первоначальной формы в яйце. Бабочка развивается, но не в смысле точного подобия своей личинке. Кит претендует на место среди млекопитающих, хотя мы могли бы предположить, что, как и в детской игре кошачья колыбель, здесь была допущена какая-то странная интроспекция, делающая его таким похожим и в то же время таким непохожим на животных, с которыми он классифицирован. И, подобным образом, если хищники были однажды в раю и питались травой, они должны иметь телесные структуры и внутренние органы, очень отличающиеся от мускулов, когтей, зубов, которые теперь приспособили их для плотоядного существования. Иустин, Патриарх Константинополя, на смертном одре взял свою собственную руку и сказал, «я признаю, что в этой плоти мы должны полностью воскреснуть снова»; но плоть и кровь не могут наследовать Царство Божие, и воскресшее тело имеет свойства, несовместимые с его настоящим существованием на земле.

5

Еще более утонченными, незаметными и таинственными являются изменения, которые согласуются с особенностями государственного и религиозного развития или не противоречат им. Вселенская доктрина Святой Троицы всегда обвинялась еретиками во вмешательстве в учение о Божественном Единстве, из которого она выросла, и даже верящие в нее будут сначала считать, что она имеет тенденцию затемнить Божественное Единство. Однако Петавиус заявляет: «Я буду утверждать, что, пожалуй, удивит читателя, что различие Лиц, которые в отношении свойств фактически очень значительны, являются также далеко не уничижающими Единство и Простоту Бога, потому что это вполне реальное различие особенно полезно для учения, что Бог Един и наиболее Прост» [3].

С другой стороны, Арий утверждал, что Второе Лицо Божественной Троицы не может постичь Первое, тогда как характерный для Евномия постулат был противоположным, а именно, что не только Сын, но и все люди могут постичь Бога; и все же никто не сомневается, что Евномианство было истинным развитием Арианства, а не его искажением.

Один и тот же человек может сочетать в себе различные философии или верования, которые является сами по себе непримиримыми, без несообразности, так как для него они могут быть не более чем случайными инструментами или выражением того, чем он является внутренне от начала до конца. Политические доктрины современных Тори первоначально имели сходство с доктринами Вигов, однако, мало кто станет отрицать, что характеристики Вигов и Тори составляют отдельные специфические типы. Кальвинизм сменился Универсализмом, однако, это не следует считать искажением, даже если это не было, собственно говоря, развитием, ибо Томас Хардинг в дискуссии с Епископом Солсбери Джевелем предполагал будущее изменение три столетия назад, и оно произошло даже не в одной стране, но во многих.

6

История национального характера дает скорее аналогию, чем строго определенный пример, однако между развитием умов и развитием идей существует такая тесная связь, что допустимо здесь сослаться на нее. Таким образом, мы видим, что Англия в древности была самым верным сторонником Святого Престола, а в последнее время стала самым нетерпимым его врагом. Столь же большие перемены произошли во Франции, сначала самой старшей из рожденных Церковью и цветом ее рыцарства, затем — демократической, а в последнее время — неверующей. Однако ни в одной стране эти великие перемены не могут быть действительно названы искажениями.

Или давайте поразмышляем об этических превратностях избранного народа. Как отличается их униженный и трусливый характер, когда они покидают Египет, от рыцарского духа, как это можно назвать, эпохи Давида, или, к тому же, от кровавого фанатизма, который бросал вызов Титу и Адриану! В каком контрасте та беспомощность ума, который тотчас же отступал и преклонял колено при виде языческого идола, с суровым иконоборчеством и фанатизмом более позднего Иудаизма! Как поражает очевидное отсутствие того, что могло бы быть названо талантом, у тех людей во время их сверхъестественного Вождения, в сравнении с дарами ума, которые различные свидетели приписывают им сейчас!

7

И точно так же идеи могут сохраняться, когда выражение их неопределенно различно; и мы не можем определить, действительно ли таково видимое нами развитие или нет без некоторого более глубокого знания, так как в нашем опыте — просто факт этого изменения. Не могут наши неосознанные ощущения быть критерием. Должно быть, для Святого Петра было большим потрясением услышать, что он должен заколоть и съесть зверей нечистых вместе с чистыми, хотя такое предписание уже подразумевалось в той вере, которую он исповедовал и преподавал; это был шок, чтобы преодолеть который не хватило бы одного усилия, короткого периода или силы разума. Более того, может случиться так, что представление, которое отличается от своего образца, воспринимается как более точное и верное, чем то, которое имеет больше претензий быть точным. Так бывает со многими портретами, которые не поражают воображение и разочаровывают нас с первого взгляда, но когда мы всматриваемся в них, мы видим то, что не могли увидеть сначала, и отдаем предпочтение не совершенному сходству, но такому эскизу, который настолько точно ухватил суть, чтобы быть карикатурой.

8

С другой стороны, реальные извращения и искажения часто не так уж сильно отличаются внешне от доктрины, от которой они происходят, как и соответствующие ей изменения, которые являются ее истинным развитием. Когда Рим превратился из Республики в Империю, это было реальное изменение государственного устройства, или то, что может быть названо искажением; однако по внешнему виду это было незначительное изменение. Сохранялись прежние должности и функции правительства, но только Император или Главнокомандующий сконцентрировал их в своей собственной персоне. Август был Консулом и Трибуном, Верховным Понтификом и Цензором, и Имперское правление было, по словам Гиббона, «абсолютной монархией, замаскированной под форму Содружества». С другой стороны, когда лицемерие Августа поменялось на хвастовство Диоклетиана, изменение конституции было незначительным, но видимость изменений была велика. Вместо обыкновенного Консула, Цензора и Трибуна, Диоклетиан стал Dominus[134] или Королем, он принял венец и создал вокруг себя подобие королевского двора.

Кроме того, одна из причин искажения религии — это отказ следовать курсу учения по мере его