Безумный карнавал - Иар Эльтеррус

Чародейка замкнула последний контур, после чего конструкт мгновенно вспыхнул яростным белым светом. Он без промедления начал сканирование больного, создал его реальный образ, затем получил идеальный через ноосферу, сравнил их и выработал вариант исцеления. Из пальцев Сейлы поползли пучки светящихся белых линий и окутали тело мэтра Нахара световым коконом. Она принялась за работу, выбирая варианты исцеления, благо человеческую анатомию знала уже на отлично. Чародейка очень боялась ошибиться, все-таки самостоятельно большое исцеление она еще не проводила, за ней в таких случаях наблюдал и исправлял ошибки Кейсав, сейчас же его не было.

Клетки тела больного принялись обновляться с огромной скоростью. Нужную материю конструкт добирал из приготовленного Сейлой заранее свежего мяса, его наличием она озаботилась сразу, велев кастеляну принести целый казан. Особое затруднение для чародейки составила работа с мозгом мэтра, который требовалось восстановить в полной мере. Работа нелегко давалась ей, по всему телу выступил пот, а с головы он буквально потек. Завершала исцеление Сейла на последних крохах силы, а завершив тут же потеряла сознание, Рол едва успел подхватить наставницу, чтобы она не упала на холодные камни ритуального зала.

Благо, ученики были предупреждены, что так будет, потому никто не стал беспокоиться. Владетельницу положили на носилки, и слуги унесли ее в покои — отсыпаться, предварительно вымыв. Горничных тоже предупредили, и они знали, что делать. А ученики уставились на лежащего на траве человека лет сорока, которым стал после исцеления глубокий старик.

— Что, уже все? — открыл глаза и сел мэтр Нахар.

— Да, вы здоровы, наставница исцелила вас, — заверил Рол. — Вы помолодели…

— Помолодел⁈ — изумился математик. — Разве это возможно?

— Мы до сегодняшнего дня думали, что невозможно, — заметила Элия, создавая плетение зеркала. — Сами смотрите.

— Невероятно… — ошарашено прошептал мэтр Нахар, глядя на свое отражение. — Чудо… Да… Да я таких мышц вообще никогда не имел, всегда был кабинетным ученым, субтильным и слабым…

Действительно, Сейла наградила математика телом атлета, каждая мышца выделялась и буквально играла, полнилась силой. Он легко встал на ноги, ощупал себя и покачал головой — чародейка совершила нечто невозможное и невероятное. После этого нужно будет отдать все свои силы для обучения молодых, раз его любимый предмет так нужен здесь.

— Идемте, я провожу в покои, которые вам выделили, — пригласила исцеленного Миррил. — Если вам что-то нужно, скажите. А теперь вам прежде всего требуется помыться, после всего несет от вас, простите, как от последнего бродяги. Вся гадость выходила из тела посредством пота, потому сами понимаете. Потом надо будет плотно поесть.

— Действительно, — принюхался к себе мэтр. — Надо срочно смыть с себя всю гадость и переодеться. Только мне… прежняя одежда не подойдет… Я сильно похудел…

— Вам доставят чистую нужного размера, — пообещала девушка. — Идемте.

Ученый вздохнул и двинулся за ней. Что с ним будет дальше он не знал, но искренне надеялся, что теперь все будет хорошо.

Глава 13

Порой у Лори голова кругом шла, учитель буквально вбивал в него знания и умения, почти не давая отдыха. Кругозор деревенского парня расширился настолько, что слов для описания он не находил. Тысячи новых, незнакомых ранее понятий и концепций. Да он раньше и слов-то таких, как «концепция», не знал. А уж проклятая математика! Это вообще был какой-то кошмар. При этом парень понимал, что все это необходимо, если он хочет стать настоящим чародеем. Получить такого учителя, как Кейсав, было счастьем для любого одаренного. У другого учителя он бы за прошедшее с начала обучения время едва два-три линейных плетения освоил.

А ведь раньше Лори думал, что все чародеи — умные и талантливые, как Кейсав или мэтр Наорин из Келадана. Однако его учитель, когда парень высказал ему эту мысль, принялся непотребно ржать. А потом заставил ученика беседовать со всеми обычными чародеями, которых только смог найти. Святые боги, что они несли! Особенно поразила уверенность «мэтров», что помимо плетений ничего не существует, да и те можно использовать только старые, проверенные временем, не меняя в них ничего, невзирая на различные условия. На попытки доказать, что все иначе, на парня смотрели, как на последнего идиота и предлагали невежде не лезть в великое Искусство. В итоге Лори убедился, что все они большей частью зашоренные, мелкие людишки, уверенные при этом в собственном величии.

— Я давно ничего не пытаюсь доказать этим дуракам, — веселился при виде его вытянувшегося лица Кейсав. — Вот так, ученик, выглядят самодовольные невежды. И ладно бы все были такими, множество пластов знаний было утеряно из-за отсутствия образования, но ведь есть и чародеи из группы мэтра Дирхама, которые сами создали новую основу и разработали столько всего интересного, что им можно только поклониться. А другие ленятся, осваивают минимум, ведь им важны не знания, а возможность удобно устроить свою пятую точку. Последние и превращаются в невежд, которых я тебе показал. Запомни, ученик, в познании никогда нельзя останавливаться! Если ты остановился и успокоился, ты тут же начинаешь деградировать. Ясно?

— Да, учитель! — кивнул Лори.

— Сколько бы ты ни учился, все равно все никогда не узнаешь, — пристально посмотрел на него чародей. — И чем больше ты знаешь, тем сильнее тебе кажется, что ты почти ничего не знаешь. Такой вот парадокс. Главное, не задрать нос и не увериться в том, что ты выше всех, это гибель души, такой человек становится пустышкой. И способен очень много вреда принести окружающим, причем будучи искренне уверенным, что приносит пользу и поступает правильно.

— Я постараюсь не загордиться… — нахмурился ученик.

Ведь действительно, его учитель известен уже по всему Дэлоуэ, но остался таким же простым в общении, как раньше. Ни перед кем не расхаживает с задранным носом, как некоторые из чародеев, с которыми парень познакомился в последнее время — кое-где они были. И почти все строили из себя Шиннана знает что. Зачем? Трудно сказать, но строили, даже слова цедили через губу, говоря с обычными людьми. И никому не помогали без оплаты.

Еще до колик насмешило то, что когда при пожилых адептах Искусства упоминали Кейсава, они шипели и плевались от злости, проклиная наглого вычкочку, испортившего репутацию уважаемым мастерам Искусства. Неудивительно, на них теперь смотрели другими глазами — как на жадных сволочей, отказывающихся