Российский колокол №5-6 2021 - Коллектив авторов

…В распахнутом просторе Митиного сна слоисто мерцали тёмные улицы. Ветер поднимал и нёс снежную пыль в пустые места. Одинокий фонарь опускал из себя длинные волосы света. Нилыч шагал с приглядкой: будто человек, который ищет потерянный ключ.

– Что обронил, старик?

– А-а-а… Димитрий – это ты… Не представляешь, как я уморился, разыскивая детей… Снег, вишь, выпал, а следочков нет…

– Каких ещё следочков?

– Я же толкую тебе – ребятишки пропали… Ни одного не осталось. Как такое возможно?

– Старик, ты в своём уме?

– А ты думаешь, старый Нилыч свихнулся… Да?.. Ну а давно ли ты видел детей? Вот где сейчас твой сын? Чего молчишь?

Словно молния в злобе разделила Митю пополам – у мужчины засаднило в сердце. Руки его начали беспокойно мять одна другую.

– Нилыч, Христом Богом прошу… Расскажи, что знаешь… Ведь вижу, что знаешь, – вскрикнул Митя, нащупывая наконец мобильник.

Вызов шёл, но сын не отвечал.

– Чего знаю-то? Только то, что слыхивал от других…

– Говори, Нилыч, ну давай же…

– Да не сбивай, и сам собьюсь… Крысолов пообещал бургомистру спасти город от крыс…

Задурил ветер, и старик замолчал, принюхиваясь к прорезавшейся серной вони.

– Продолжай, Нилыч!

– Ну так вот… – зажал пальцами нос старик. – Когда крысолов заиграл на своей чёрной дудке, крысы, подманиваемые музыкой, потянулись к реке. А затем… Представляешь, случилось невообразимое: вся орда сама устремилась в прорубь да там и сгинула…

– Значит, он всё-таки избавил город от крыс?

– Как и обещал.

– А бургомистр заплатил? Не околпачил?

– Господин бургомистр пожелал отделаться одним золотым.

– И что крысолов?

– Не взял… Запахнулся в свой пёстрый плащ и удалился…

– Надо искать дудочника… Это он увёл наших детей.

– Но я не обнаружил их следов.

– Послушай меня, старик… Сыпь к бургомистру – пусть собирает горожан… А я займусь розыском… Не стой – сыпь!

2

Фонарёв выбрался из окрестностей сна в начале седьмого. Огляделся.

Клетчатый плед, принесённый Марусей, лежал подле кухонного дивана. Мужчина поднял плед и прибавил звук в радио.

– Вы слушали, – щебетала ведущая, – романс Сергея Рахманинова «Крысолов» на слова Валерия Брюсова, для голоса и фортепиано.

Воспоминание о нехорошем сне полоснуло Митю. Он крутил его так и эдак, пока умывался, брился, варил овсянку, завтракал, а потом и когда прогревал двигатель в «газели». Всё бурчал: «Ерундейшая чепуха».

И вдруг вызлился: «Сегодня День народного единства… Будь он неладен… До чего ж не люблю работать в праздники! Клиентов столько, что в голую горсть не сгребёшь…»

– Эх, уже и Бессону отстёгивать за ноябрь! Нет, не натаксую…

Воспоминание о крутоголовом негодяе, прозывавшемся Бессоном из-за пристрастия к фильмам французского режиссёра, страшно раздражило Митю. Чертыхаясь, он нервно выжал сцепление, включил первую передачу и поехал со двора наматывать километры. «Может, работа всё-таки вынесет? – сам себя приободрял Фонарёв. – Выносила же раньше…»

Виднелся красный рассветный глаз солнца.

В витринах магазинов уже вздрагивали огни. А возле Казанского собора – суетня. Джипы-бегемоты, заполонившие прихрамовую площадь, и нищий кагал, поджидающий состоятельных автовладельцев.

– Да будет известно вам, – неожиданно обратился к Мите какой-то красноносый пассажир, – что маленькая гадость, умноженная на единицу с нолями… равна… э-э-э, большой доблести… Такова наука капитализма… И пусть это не я открыл, но ведь уместно же… О нашей, так сказать, действительности. Вы не находите?

– Нахожу, – живо всколыхнулся интерес в Фонарёве, – полная закупорка!

– Эти… Ну, которые на джипах… Казанскую праздновать слетелись…

– Тогда уж съехались.

– Ага, так точнее… Вы это… возле аптеки тормозните. Вот добре!

Фонарёв высадил своего единственного пассажира и прислушался – благовестили церковные колокола.

«Вырвать, выскрести эти звуки… – вскинулся Митя. – Надо думать, как заработать… Как сдвинуться с косной точки? Да что думать-то! Из спины ремня не вырежешь… День такой».

…Торжествовал свет.

Солнце подъедало ветхие тучи.

На конечной остановке десятого маршрута всплёскивался хохот – водители коротали свой недолгий обед. И только Фонарёв сторонился «общего собрания».

– А вот и мой последыш! – крякнул подошедший к Митиной «газели» Нилыч.

– Привет, старик… – очень неприветливо ответил Фонарёв.

– Какие очеловеченные, совершенные люди!

– Кто?

– Как кто? Водилы. Вон как разливаются, вседушные…

– Да ну тебя, старик!

– Заладил: старик, старик. Может, я бороду для солидности отпустил…

– Чего?

– Ну, для баб… Понимаешь?

– Ерундейшая чепуха!

– О! Кажется, у Димитрия радость стлела…

– Было бы чему тлеть… Порожняком гоняю.

– Не ты один.

– Старик, вот что тебе надо?

– Мне-то? А ты ответь: когда дурак умён бывает?

– Когда молчит.

– Правильно… Как это там говорится? А, вспомнил… Я, может, по вторникам да по средам только дурак, а в четверг и умнее его…

– Не сходится.

– Что же, Димитрий, не сходится?

– А то, что по календарю у нас пятница… Понял?

– Ну ещё бы!.. Аргументированно объяснил.

– Нилыч, слушай… А Бессон был сегодня?

– Да подтягивался уже… Про тебя, кстати, спрашивал… А что? Пора платить?

Митя отменил взгляд и тяжело вздохнул.

– Я не натаксую.

– Сколько тебе не хватает?

– Полторы.

– Всего-то! Эй, Поплавский! – крикнул старик.

От гомонящих водителей тотчас отделился долговязый человек и направился к Нилычу с Митей.

– Чё надо? – Бесцветные блестящие глаза Поплавского посмеивались.

– Займи Димитрию!

– Скока надо?

– Полторы тыщи займи… – кашлянул Нилыч.

– Держи, Фонарёв! – с ловкостью фокусника вынул из портмоне деньги Поплавский.

– Даже не представляешь, Поплавский, как ты выручил…

– Ещё чё надо?

– Ничё не надо, – ответил тем же Нилыч. – Молодец, мужик… Иди…

Старик посмотрел на удалявшегося Поплавского и добавил:

– Вот так! Добро не лихо – бродит тихо.

Какой-то неприятный звук бухал в самое темя, Митя повременил и сказал:

– Ты мне сегодня приснился, Нилыч.

– Свят-свят… Я ж ещё живой…

– Дурак ты старый!

– Да, но не по четвергам… А коли без шуток, то думаю я, что настоящая охота жить только и приходит в старости… Вот вы, молодые, как живёте? Вы же без причины живёте… Вы себя не помните…

– Конечно, куда нам до вас.

– Не упорствуй, Димитрий! И молодым надо блюстись…

– В твоей терминологии: блюстись – значит беречься. Не так ли?

– Усвоил…

– А тут и усваивать нечего – одно пустозвонство…

– Нет, я такую хулу не могу принять.

– Не принимай… Я так скажу: молодые не помнят себя, потому что перекоряются из-за грошей… А без причины мы не живём… Я чудесю как могу… У Поплавского вон ипотека… Даже негодяй Бессон и тот крутится…

– Думаешь, мы в молодых годах жили легче?

– Ничего я не думаю… Я трёпа не люблю.

– Ладно, извинения принимаются, – голос Нилыча помягчел.

– Ты прав, старик… Извини!

– Э-э-э, пока не забыл… Сообщу пренеприятное известие…

– Что, к нам едет ревизор?

– Хуже… К нам едут питерские…

– Опять ты,