Российский колокол №5-6 2021 - Коллектив авторов

и теперь… Я ведь только работу потеряла… Это не так страшно… Да, не так… Меня больше вот Алёшины глаза беспокоят… Уж очень он стал щуриться! По-моему, когда планшета не было, он так не делал? Нет, точно не делал… Эх, мы оплошно повели себя! Нельзя было позволять столько с планшетом забавляться… Митя, помню, даже платёж Бессону из-за него задержал… Но всё же купил! Так хотел сына порадовать… Наверное, Алёшу надо врачу показать?».

Маруся расставила в сушилке вымытые кружки, убрала в шкафчик губку и гель. Проверила, закрыт ли кухонный кран, и погасила свет. Потом сложила в кладовке грязное бельё, сняла халат, не спеша переобулась. И только после этого ощутила всю степень усталости, съёжилась, как кошка.

Задождило.

День помутнел, размылся и растворился.

Парк сельхозинститута обрядился в цвета старости. Это был утлый, истощённый и несчастный парк. Дрожь пробирала деревья, чувствовался вечерний холод. И лицо Маруси казалось серовато-розовым. Намокнув, чёлка её блестела, а глаза были чёрно-испуганными. Она не впивала запахов, идущих от влажной травы. Женщина то и дело оглядывалась, спешила. Дважды поскользнулась и едва не упала.

Длинный, как хлыст, человек догонял Марусю. Вдруг он взмахнул крылоподобно руками. Сталисто блеснул нож, и Фонарёву пронзила боль под левой лопаткой. Женщина охнула, оседая на землю. Затемнело что-то сладкое, липкое, выступившее на краю губ.

…Маруся открыла глаза, и, хотя злобно оскаливавшийся человек с ножом из её сна уже не склонялся над нею, она всё равно чувствовала себя довольно гадко.

«Кровь зовёт кровь… Откуда это? Не помню… Какая разница? О господи, что же ещё стрясётся?»

– Марусь, ты проснулась? – спросил Митя.

– Послушай, мне такое приснилось…

– Что? Что тебе приснилось? – вскинулся Фонарёв.

– Наш парк.

– Парк?

– Да, но только траурный.

– Ты просто утомилась, Марусь.

– А я долго спала?

– Минут сорок, не больше.

– Ладно, встаю… Надо ужин вам приготовить.

– Да уже приготовили, мам!

Фонарёва удивлённо посмотрела на сына и мужа.

– Ну, мы это, – Митя оправил растянутую, абрикосового цвета футболку, – рыбу пожарили.

– Где ж вы её взяли?

– Папе мужики привезли.

– Точно… Нилыч с Поплавским где-то надыбали… Так что пойдём, попотчую тебя судачками…

– Ой, слюнки аж потекли!

– Вставай, лежебока… Пап, ведь она лежебока?

– А то!

– А я хотел… Ну, как бы получше объяснить…

– Давай, Лёшка, не мнись! Формулируй…

– Значит, вот… Зубная фея не забрала мой зуб ни вчера, ни позавчера… И набор химика я не получил… А ведь загадывал!

– Ты это… Ты продолжай загадывать…

– Да, но, может, фея про меня вообще забыла?

– Если не ошибаюсь, она должна забрать твой зуб в течение месяца…

– Блин! Целый месяц ждать…

– Ничего, подождёшь!

– Ага, тебе легко говорить, пап… Но у Даши уже целая банка зубов скопилась, а фея так ни одного и не забрала. Даша считает, что фею просто не интересуют её зубы.

– Эй, мужчины! А как же обещанная рыба?

– Всё, Лёшка, кончай базар, садимся за стол… А фея твоя, она это… ещё при…

Старший Фонарёв, будто факир, задержав на полуслове дыхание, снял крышку со сковороды, и Маруся подалась вперёд… Лимонно-жёлтые, а кое-где и золотистые кусочки судака соседствовали с полукольцами лука, кубиками помидоров и сладкого перца. Дразняще пахло паприкой и прованскими травами.

– Какой повар пропадает, Мить!

– Ну, отчего же пропадает? Вот в январе маршрут мой закроют, тогда и займусь готовкой…

– Ты останешься без работы? – вздрогнула женщина.

– Марусь, кушай! После поговорим…

– Не бойся, мам… Папа что-нибудь сфокусничает…

Женщина отвернулась от лунного окна.

Припомнила сторожевую стойку мужа, когда он рассказывал о своих злоключениях и выслушивал потом о её собственных. Маруся хотя и была крайне расстроена, но почувствовала: в тайнике Митиного существа осталось что-то ещё.

– Кажется, ты не всё договариваешь…

– Ерундейшая чепуха!

– Нет, не чепуха, – взвилась Маруся, – ты должен сказать…

– А мне скрывать нечего… Ты как-то заикалась об окулисте, вот мы и побывали у него…

– Надо же, а я только сегодня об этом думала…

– Значит, мы думали об одном и том же… Так вот, Лёшка ни черта не видит! И без очков уже не обойдётся… Но, чтобы ему правильно подобрали их, следует пройти курс… Щас, обожди, я рецепт найду… А, вот он… Пять дней закапывать оба глаза атропином… Поняла? Зрачки расширятся, и школу Лёшка посещать не сможет… Но потом всё восстановится – недели за три примерно. И тогда уж – на повторный приём…

– А планшет? Это всё из-за него?

– Отчасти да… Но врач затрудняется точно сказать… С планшетом, впрочем, надо завязывать… Иначе ослепнет пацан…

Блестящая желтизна разлилась повсюду, но Марусю не интересовали лунные метаморфозы – мысли сшибались между собой.

«Бедный Алёша… За что ему такое? А Митя? Опять слёг. Ну, дала ему обезболивающее, а дальше что? Потеря маршрута, боюсь, доконает его… Да, Бессон готов забрать “газель” в счёт оставшихся платежей по рассрочке… Но Митю это не очень устраивает… Ведь он остаётся ни с чем… Я? О, я, пожалуй, единственная, у которой не всё плохо… Конечно, Перепёлкина меня выкидывает на улицу – это правда… Но из-за семи тысяч, что я получаю нянькой, убиваться не стоит… Что ж, поищу другую работу! Поищу? Да что я могу? Нет-нет, кое-что я всё-таки умею. Полы драить, снег чистить. А ещё… э-э-э, починять примус…»

5

Даже полоски света не просачивалось в том месте, где находился Митя. Он никак не мог сообразить, куда попал.

«Туннель?.. Или труба?»

Фонарёв взял вправо, вытянул руку и наткнулся на гладкую, словно отполированную поверхность. Но и слева было то же самое.

«Да вроде на туннель непохоже…»

В нос влезал запах серы.

Остановившись, мужчина поднял руку и попробовал дотянуться до самой верхней точки этой странной трубы – удалось лишь с третьей попытки.

«И ухватиться не за что!»

Впереди стало высветляться.

«Может, там и нет ничего?»

Только он подумал, как показалось отверстие – глазастое от звёзд небо застыло в нём.

«Неужели я отсюда выберусь?»

И тут случилось то, чего Фонарёв совсем не ожидал, – труба пришла в движение, словно её кто-то поднимал. Мужчина покачнулся, свалился с ног и, сорвавшись, заскользил вниз. Он больно ударился о землю и камни.

Все мысли выскочили вон – остался только страх.

Над оцепеневшим Фонарёвым нависал человек ростом с пятиэтажный дом. В руках у великана была дудка.

«Так это же мой туннель!» – придавило Митю.

Боль в мужчине постепенно вытерпелась, он стал отползать подальше, вжимаясь в землю и украдкой наблюдая… Булыжная грудь великана непомерно раздулась, и тотчас из чёрной дудки вырвался звук…

Свирелила сигнализация.

Митя, разбуженный