Неправильный - Грета Шелест

– Я пришел поговорить, – выдохнул Старк, разом обрубая все веревочные мосты, по которым еще можно было вырулить на пустую болтовню в стиле «привет – как дела – у меня хорошо – на апельсины – пока, я пошел».

Белов лишь указал парню на стул, не зная, что еще сказать, но Игнат прошел к окну, по пути положив небольшой пакет на стол, и встал рядом с ним. Он, как и Марк только что, уставился на машины внизу и какое-то время молчал.

Белов присел на край кровати и неуверенно предложил:

– Может, присядешь? – чуть не добавил: «в ногах правды нет», но вовремя прикусил язык.

– Я знаю, – глядя в окно, хрипло начал Игнат и тут же прочистил горло. – Я знаю, что у нас много всякой херни было. Мне жаль, что все так началось.

– Эмм… аа… – пока Марк пытался что-то сказать, Старков резко повернулся к нему и обжег взглядом.

– Давай, я скажу прямо, ладно? Чтобы избавить нас обоих от неловкости в дальнейшем, – выпалил он и повернулся спиной к окну, подперев подоконник. – Я выделил тебя сразу. Ты еще в цветочном меня выбесил. Отбрил меня с моими деньгами и чуть не послал прямым текстом, а я смотрел тебе вслед и думал, что если встречу еще раз, то просто так ты от меня не уйдешь. А потом я увидел тебя в классе и решил, что мне несказанно повезло. Я уже представлял, как буду медленно загонять тебя в угол, из которого будет только один выход – моя постель, – Марк покраснел, но Игнат этого не заметил и продолжил, – но эта ситуация с Лелей… Меня климануло в тот день. Наша драка с тобой, это избиение, потом экскурсия, которой я не хотел, но в которой был отчасти виноват, а после твой шантаж… Хотя я понимаю, почему ты так поступил. Но все валилось одно к одному, и в итоге мы довели это до такого пиздеца, что я попросту боялся, что, если подойду признаюсь в симпатии – ты мне тупо не поверишь. А меня к тебе тянуло все больше. – Старк сжал пальцами переносицу и на две секунды прикрыл глаза. – А разговор с этим твоим другом на школьной площадке…

– Леха – мой лучший друг, – тут же перебил Белов. Ему было не по себе, что его и Лешу считают парой влюбленных, и он не мог промолчать, раз уж представился случай. Но тут же сообразил, что его фраза прозвучала, как попытка убедить Игната, что у него никого нет, и дорога к нему не только свободна, но и освещена уличными фонарями, дабы он не заблудился.

«Блять, развеял сомнения, молодец», – нервно стал теребить подушку Марк. Но Игнат, по всей видимости, нервозности парня не заметил. И никакого двойного смысла тоже.

– Вот как? – только лишь спросил он.

Марк коротко кивнул.

– Да. Просто дружба. Без всяких там примесей. Я догадался тогда еще, что ты не так все понял, но не представлял, как тебе все объяснить, да и не был уверен, что тебе это нужно. Боялся лишний раз напоминать об этом. Чтобы ты не использовал это против меня.

Игнат согласно мотнул головой.

– Да, справедливо. Я вел себя, как мудак.

– Что правда, то правда. Проблем ты мне доставил, – пожал плечами Белов.

– Сейчас добавлю еще одну, – хмуро, но уверенно заявил Старк.

– Какую? – Марк испуганно глянул на двери. Он в больнице. Его шея держится на голове на одном честном слове. Его ориентация претерпевает изменения катастрофического масштаба. Что еще?

Видимо, вопрос отразился на лице, потому что Игнат наклонился вперед, уперев руки в колени и, не сводя с него глаз, произнес:

– Видишь ли, Белов, я не хочу быть тебе другом.

Здравый смысл, размахивая кувалдой, призывал опомниться, взять себя в руки, вспомнить, кто перед ним. Бабочки в животе, взбудораженные этим признанием, проводили экстренное совещание, пока Марк смотрел на Игната, не мигая. Ища в лице признаки лукавства, и понимая, что дальше должна следовать его реплика. С его ответом.

«Я пожалею. Я пожалею! Я, блять, очень сильно пожалею, если скажу то, что собираюсь сказать», – думал он, закусывая губу и слегка втягивая ее в себя.

Игнат, следивший за этим бессознательным движением, прикрыл глаза, после чего выдал:

– Ну, пока ты тут думаешь… – и поцеловал.

Марк и хотел бы сидеть, как истукан, и не отталкивая, и не отвечая (в его положении и то, и другое было вредно). Да Старков и не рассчитывал на активное поощрение с его стороны. Но рука Белова сама медленно взяла курс наверх, прошлась по куртке, пальцы слегка мазнули по подбородку, шее, и скользнули на затылок. А губы открылись, давая зеленый свет. Игнат, глухо простонав, аккуратно обхватил лицо Марка, и скользнул языком внутрь. Белов, который ожидал, что вышеупомянутая часть ворвется в его рот подобно тайфуну, ошалел от этого намека на нежность и напрочь утратил свои аналитические способности. Он действительно не мог больше рассуждать. Все, на что хватило его жалких сил, это сильнее сжать затылок Игната, обретая хоть какое-то подобие опоры и все. Бабочки попадали в обморок, здравый смысл сам переебал себе кувалдой, и мозговой центр отключился.

Поцелуй прервал Старк. Последний раз коснувшись губ Марка, он сел рядом.

– А вот теперь скажи мне, я могу на что-то рассчитывать? – тихо спросил он.

Марк смотрел перед собой. Общаться с Игнатом, который представляет собой ту самую вышеописанную картину – это одно. А вот этот парень напротив, который аккуратно интересуется у него, если ли шансы… Это выбивало из колеи. Это было странно, и все радары Белова орали о том, что так быть не должно.

– Ты… – Марк нервно усмехнулся, – ты бы въебал мне, что ли… Ну, для правдоподобности. А то я не уверен, ты ли это…

Раздался тихий смешок Старка.

– То есть, ты понимаешь исключительно грубую силу, да? – он поменял позу, подложив ногу под себя, и повернулся к нему корпусом. – Я буду иметь в виду, когда твоя шея придет в норму.

Марк улыбнулся и почувствовал, как его отпускает напряжение. Это снова был Старк, его одноклассник. Наглая мажористая выскочка, которую одинаково сильно хотелось и утопить в болоте, и постоянно видеть рядом. Несовместимые желания. Но в