Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

— Я тебя поняла, — пробурчала Екатерина Алексеевна и отключилась.

Я не стала расстраиваться, ибо тут у меня позиция принципиальная: к прошлому возврата нет. Тарасов меня утомил, пусть лежит себе, где положили.

Конечно, грех так радоваться, но отметила мыслено: вечером, возвращаясь с работы, надо будет зайти в любимую церковь. Поставлю свечку за здравие Алексею Петровичу, и можно считать собственный долг перед ним и его здоровьем исполненным. Но ехидная мыслишка, что бывшего мужа наказал Господь, всё равно в голове крутилась.

А рабочая среда понеслась сразу и на сверхзвуковых скоростях.

Выполнения тащили чередой чуть ли не все подрядчики разом, коллеги нервничали, злились и ругались из-за пустяков. Было напряженно.

И да, до конца недели это веселье лишь набирало обороты. Перемещалась я между домом и работой исключительно на такси и в состоянии несвежего зомби, то есть окружающую действительность воспринимала с трудом и только когда она, эта действительность, каким-то образом меня трогала.

В эти суровые дни дым в офисе и вокруг стоял коромыслом. Работали мы с моими пчёлками в поте лица от зари до зари. Если я и бегала к руководству на селектор, то старалась уйти оттуда как можно быстрее, потому что срочных и обязательных дел было невпроворот.

Ни о чем постороннем думать и переживать времени не было.

Но тем не менее краем уха сплетни мы все равно уловили. Тем более, такие.

— Вы слышали, в «Главстрое» революция⁈ — заговорщически сообщила мне Ирина Александровна, принеся две чашки кофе и устраиваясь рядышком, потрындеть.

Глаза мои уже не смотрели, голова не варила, поэтому перерыв был кстати, хоть бы и на сплетни.

— Я, конечно, не слышала. У меня тут их документов за глаза и за уши. Хотя нужно сказать, что оформлены они в этот раз достойно.

Штерн фыркнула:

— Естественно. Вишневицкий теперь пасет транспортировку, а еще полез в объемы «сыпучки». Перебазировку тоже по карте начали выверять. У них уже сменились замгендира по производству, замгендира по комплектации и глава договорного отдела.

А я сидела, вытащив глаза, и понимала, что в стороне остаться не получится. Как минимум с комментариями, но Александр Фёдорович ко мне явится. И хорошо бы эти комментарии были цензурные.

Так, собственно, и вышло.

Сначала в дверном проеме показались многочисленные коробки, а следом водворился Вишневицкий.

Пришлось ставить чайник и собирать на стол.

Выкладывая на тарелки три вида пирогов, вполуха слушала причитания Александра Фёдоровича:

— Нет, Татьяна Ивановна, я прекрасно понимаю, что всё кристально чисто и честно никогда не бывает. Но меру-то знать надо? Вот что за люди? Совесть не пробовали хоть иногда использовать⁈ А это же борзота. То-то мне всё по отчетам странно было: объем работ прежний, а денег стало за него в два раза больше. Сунулся сейчас туда, а вот в чем дело…

— Александр Фёдорович, трудно поверить, что человек на такой должности не в курсе того, чем предприятие занимается, — хмыкнула, разливая чай.

Взяв чашку и благодарно кивнув, Вишневицкий гордо заметил:

— Чем занимается — я как раз в курсе. Все «большие ремонты» в порядке, а на мелких проходных объектах, как только бригады выходят, я раз в неделю с проверкой бываю обязательно.

Тут я улыбнулась и покачала головой в неверии: объектов у нас больше трехсот, а там, где «Главстрой» работает сам — около сотни. А Вишневицкий, между прочим, один. Как он все успевает? Фигаро?

Вполне реальный, а не литературный, персонаж посмотрел лукаво:

— Так-то, я — мужик простой. Начинал в свое время «технадзором» на трассе, на северах, сразу после «Губкина [1]». С семьей из-за вахты не сложилось, поэтому всегда только работой и был занят. Глупо вышло. Когда дикарем из леса выбрался, жизнь давно у всех устроена, а мне только новые проекты и остались, ну, и карьера.

— Пожалеть вас не получится никак. Ну, не выглядите вы настолько несчастным, — улыбку вернула и удивилась, насколько он мог быть… приятным, что ли?

— Да я не к этому, — усмехнулся Александр Федорович, — сколько работаю, все удивляюсь человеческой жадности. Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, все теперь с документами нормально будет. Отдел договоров мы полностью обновили.

— Это-то и страшно… — закатила глаза, а он только рассмеялся.

Как показала практика, не зря я беспокоилась.

Пока Вишневицкий был в городе и приглядывал за новыми шустрыми девицами, то худо-бедно, но дело шло и вполне приемлемо. Но стоило ему куда-то отъехать, все, пиши — пропало.

Вот что за люди? Ничему их жизнь не учит.

В следующий «чайный визит» уточнила, как там процесс вразумления коллег и подчиненных, а Александр, с чашкой в одной руке и с пастилой в другой, вдруг закатил глаза:

— Татьяна Ивановна, ну, не наивная же девица? Все воруют. Всегда и везде. Мы же прекрасно понимаем, что воровали, воруют и воровать будут. Другое дело, что каждый из нас на своем месте может с этим сделать? И — как?

Откровенно говоря, трудно, конечно, не согласиться с такой позицией, как бы прискорбно это ни звучало. Но лицемерия, за исключением маленького нюанса, при нашем общении мы с Александром Фёдоровичем как-то умудрялись до сих пор избегать, поэтому я согласно кивнула.

— Так что я, как ты понимаешь, держу это в жёстких рамках. Знаю: кто, где, сколько и в каких пределах. Ну, и по башке они получают в том случае, если разевают роток посильнее, теряют всяческий стыд и начинают не воровать, а грабить.

Грустно кивала, потому что такая история имела место быть сплошь и рядом. И в Администрации, и на Тарасовских стройках, и вообще, где бы я ни работала. Горько, но факт.

— Ну и, конечно же, — Вишневицкий понял, что я в печали, отставил чай, взял за руку, начал поглаживать кисть и попытался утешить, — всё это дает мне возможность для дополнительного поощрения непосредственно работяг. Тех, кто варит трубу, ворочает краны, выверяет автоматику, запускает вентиляцию и системы кондиционирования, тех, кто льет фундамент, кладёт кирпич. Не только наглые мажоры и «пристроенные» имеют с этого, уворованного, кое-что.

Встрепенулась, потому что этакий подход изредка встречала в глубинке.

— Естественно, такой взгляд на «отнять и поделить» дает дополнительные детские лагеря и санатории для семей сотрудников, гранты на учёбу особо отличившимся. Понятно же, что всё это требует денег? И общество пенсионеров нашей шарашки тоже содержится на эти дополнительные отчисления…

— Ты, выходит, этакий «Робин Гуд» от стройки? — грустно