Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

А он посмотрел на меня удивленно, а потом вдруг рассмеялся:

— Намекаешь, что я по уши в долгах?

[1] Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина

Глава 44

Белочка… в колесе

'Случай — это псевдоним Бога,

когда он не желает подписываться своим именем'

Анатоль Франс

Спроси меня кто-нибудь про остаток так ярко начавшегося лета, я затруднюсь с ответом. Помню, что была все время чем-то занята.

Если закрыть глаза, то тут же понесутся чередой рабочие документы, споры с коллегами из сметного и производственных отделов, истерики представителей подрядчиков, негодование руководства, которое приходилось останавливать то цитатами из договоров, то из УК.

Вроде бы у Климовых пила как-то игристое, но когда? Не помню, хоть убейся.

Да, дочь изредка писала и звонила, сдержанно негодовала, что «злая мать» бросила отца в «сложной ситуации», но мозги у «ужасной женщины» кипели и ресурса для понимания страданий как Тарасова, так и Катеньки не нашлось:

— Катерина, прекращай. Вокруг твоего отца наверняка есть некие юные феечки, которых он спонсировал все это время, так что уж без внимания твой папа точно не останется. А мне видеть его лишний раз не то что не хочется, а слишком неприятно.

Екатерина Алексеевна недовольно сопела, но вынуждена была категоричную позицию матери принять.

— Очень жаль, но я тебя поняла, — печально заявила крошка в конце августа, когда звонила сообщить, что они с Энрике в аэропорту и ожидают рейс до Сан-Паулу через Аддис-Абебу.

— Привет стране диких обезьян! Смотри в оба, паспорт никому не оставляй и, если что, сразу звони, слышишь? Я развелась с твоим отцом, а не с тобой, мало ли, вдруг ты запамятовала, — наставила детку на путь истинный с точки зрения матери.

И выдохнула после того, как получила на следующий день фото из загородного поместья семьи да Силва.

— Пусть у них там все сложится, Господи! — так хотелось, чтобы Катюша была счастлива. Очень.

Но больше заморачиваться по поводу Тарасова мне было совершенно некогда: на работе пытались бунтовать подрядчики, иногда руководство, изредка — коллеги.

За всем этим беспокойным хозяйством нужен был глаз да глаз, и утомляли они сильно.

— Как-то вы на этот раз припозднились, Татьяна, — попеняла мне мой мастер-парикмахер. — Тут не освежать надо, тут уже придется красить.

Покаянно вздохнула, конечно, но в этот раз, и правда — замоталась и упустила время. Спохватилась, когда надо лбом уже хорошая такая полоса родного цвета отросла, а Вишневицкий начал поглядывать косо.

Медведь, как повадился ходить ко мне жаловаться, являясь в нашу богадельню, так и с течением времени принял это за правило.

— Татьяна, взбодрись. Сегодня добыл твой любимый грильяж, — широко улыбался каждый раз с порога, вручая мне очередные коробки с чаями и вкусностями.

Как-то в процессе долгих бесед на около-профессиональные темы мы отказались от использования отчеств, и теперь «Татьяна, милая Татьяна» и прочие цитаты из «Евгения Онегина» в исполнении Александра веселили все Управление.

— Вот скажи, на что рассчитывают эти молодые и борзые идиоты, когда лепят тебе сюда в смету «разработку вечномерзлого грунта»? Что ты расценку не увидишь? Что поверишь, будто во Пскове внезапно обнаружился филиал Заполярья? — бурчал Саша, пролистывая пакет документов, которые, вообще-то, принес мне сдавать.

Но, так как у меня только-только сварился кофе, и я была гостеприимна, пока сама шуршала «Белевской пастилой» из его очередного подношения, то Вишневицкий успел сунуть нос в бумаги.

— Мне смешно, — протянула задумчиво, а после спохватилась, — хотя беспокоит один момент: кто-то у тебя там в курсе, что Штерн сейчас в отпуске. Это значит, ваше выполнение попадет к Дашеньке, где, в принципе, возможны варианты. Девочка она у нас молодая, резкая, быстрая, может, и не полезет прикапываться к каждой строчке…

Кстати, надо будет проследить за всеми актами с визой Даши, да.

— Как хочется разорваться на тысячу «маленьких Тань», — вздохнула мечтательно, а Саша аж вздрогнул.

— С ума сошла? Одна «прекрасная Татьяна» тут такой шухер навела, все челюсти подбирают и бюджеты перекраивают. А тысяча? Она же встряхнет всю отрасль!

Поржали, конечно, но ясно же, что это грустная шутка, которая никогда не станет реальностью.

Да и фиг с ней.

Как говорит Вишневицкий:

— Главное, что ты можешь сделать хорошего на своем месте. Или хотя бы не сделать плохого…

И весь остаток лета у меня так и прошел в еженедельных беседах с ним за чашкой чая с мармеладом, козинаками, орехами и прочими излишествами.

Время же, свободное от работы, как мощный пылесос, поглощал Фомин Максим Геннадьевич. Он регулярно слал свои подробные комментарии к моим главам, тезисам и расчетам. И с ним их нужно было обсуждать и отрабатывать в обязательном порядке.

— Татьяна Ивановна, дорогая, это же чудесно. Такие статистические данные, вот эти нюансы внутренней политики — это же бомба! — восхищался профессор.

А я тихо выдыхала в сторону, потому как имела письменное разрешение на использование всех материалов и от тендерного отдела нашего предприятия, и от Людмилы Васильевны, касательно цифр из Администрации.

— А за мной пристально наблюдают товарищи из СК, поэтому мне иначе никак, — грустно шутила в ответ, потому как любимый следователь по делу Тарасова нет-нет да в телефоне проявлялся.

Все с теми же надеждами на сотрудничество.

Пока радовать я его не спешила: Тарасов все еще был частично в гипсе, по данным от дочери, так что, можно было велосипед не изобретать и не палиться с инсайдерской информацией.

Я, честно, надеялась, что СК нароет что-то самостоятельно, и мне не придется нейтрализовывать бывшего мужа своими силами.

Вот так, прыгая задорной белкой в колесе вечной занятости, я однажды чуть не упустила… неожиданное.

На очередном, теперь уже традиционном, перерыве на чай, к которому Саша в этот раз притащил зефир и какие-то орехи в меду, Вишневицкий как бы между делом заметил:

— Ремонт тут закончил. Вот, хвастаюсь.

И предъявил целую серию фото из просторной трехкомнатной квартиры на Васильевском острове. Стильно, дорого, с некоторой претензией на шик.

Я, правда, центр города и север не очень люблю, но восхитилась от души. Видно же — горд и доволен.

Похвалу Саша воспринял с улыбкой, а потом, как бы к слову, заметил:

— А так, Танюша, конечно, к старости хотел бы дом на Заливе. Да только куда мне одному дом? Дом — это место для семьи: шашлыки, вечера на террасе с винишком, завтраки там же со свежим кофейком…

Я непроизвольно улыбнулась этой «идеальной жизни» из кино и романов, а Вишневицкий,