Русский агент Аненербе - Дмитрий Шмокин

— Бумаги в сейф? — переспросил Лебедев.

— А то, как же? Они самые. Бегом мимо меня, слышу только дверца клацнула…

— А ты знаешь комбинацию от сейфа?

— Боже упаси! — испуганно уставился на него Вальтер, чуть не выронив небольшое поленце, — Да что же это вы удумали про старого доброго Вальтера! Это никак не мое дело. Только ваш батюшка знал… И вот вы. А уже, как он представился, только вы и знаете молодой хозяин.

«Вот как раз я то и не знаю нихера!», — угрюмо подумал Константин, — «ладно разберемся».

— Извини, — засмеялся Лебедев, — я неправильно выразился. Я его забыл после контузии и подумал может быть где-то он здесь есть.

Вальтер отрицательно замотал головой.

На следующий день после полудня, ближе к вечеру, Константин Лебедев под слезные причитания Марты Шмидт уехал в Берлин. Она незаметно сунула Густаву объемистый сверток сопроводив настоятельными инструкциями:

— Одну рыбу и половину гуся заберешь своей семье, а остальное возьмешь в дорогу и будешь кормить своего начальника.

Густав Ланге задумчиво почесал затылок, но спорить с ней не стал. В свою очередь Вальтер притащил две бутылки шнапса, оплетенные тонкими ивовыми прутьями, и тоже вручил водителю.

— Самое лучшее средство от холода. А в России мороз такой, что зубы трещат.

Константин подошел к Маргарите. Как же ему хотелось ее обнять и прижать к себе. Но все что он мог это пожать ей руку и сказать:

— Выздоравливайте и быстрее приходите в себя. Фрау Марта Шмидт и герр Вальтер Шульц позаботятся о вас как о своей дочери. Когда я приеду мы начнем работу на благо нашей Родины и партии.

Лебедев кинул быстрый взгляд на домоправительницу и управляющего поместьем. Те, улыбаясь согласно кивнули. Он смотрел в глаза девушке в которых уже не было того бесконечного страха, в них он видел надежду.

«На благо Нашей Родины! Это не нацистская Германия уж поверьте мне», — подумал он, садясь в машину.

Глава 17

В Берлине он до утра отпустил Ланге домой, а сам занялся последними сборами в командировку на Восточный фронт: собрал кое-какие документы, которые прислали из организации, разные мелочи и дополнил форму экипировкой для зимы. Ее прислали из административного отдела снабжения Вермахта. А ее стоило рассмотреть отдельно, решил он, разворачивая объемный сверток с формой. Там лежало обязательное для офицеров СС длинное зимнее пальто-шинель Mantel. Качественный материал из плотной шерсти должен был хорошо защитить Константина от холода и обеспечить «презентабельный» вид офицера СС.

Он накинул пальто на плечи.

— Отлично… Блять, не думал, что так скажу, — упрекнул Константин себя.

Оно сидело на нем как влитое. Цвет соответствовал, так называемому «стандартному полевому серому» Feldgrau — цвету, характерному для униформы Вермахта. Пальто с конструктивным «запахом», двойной ряд крупных пуговиц для надёжности, отложной воротник, который можно было поднять и закрепить — великолепно защищали от холодного ветра. Удлиненный крой, завершался примерно на уровне колен, что очень важно, позволяя сохранить тепло в нижних частях тела. И конечно качество пошива отвечало социальному и военному положению обладателя.

Лебедев снял пальто пару раз встряхнул и повесил на деревянную вешалку, чтобы отвиселось до утра — в нем он поедет в поезде.

Он вытащил из свертка весьма практичную для полевых условий вещь — утепленную куртку-парку Winteranzug. С началом войны на Восточном фронте и с наступлением суровой зимы 1941 годов Вермахт столкнулся с реальной необходимостью усиления зимней экипировки. Тогда в войска начали поступать специальные утепленные куртки и штаны наподобие парок, которые шили с учетом низких температур.

Надо было отдать должное этой куртке с многослойной системой утепления: теплая шерстяная подкладка, меховые двойные воротники, манжеты с утеплением и герметичные швы значительно уменьшали потери тепла. Эта куртка имела еще одну особенность, которая делал ее весьма удобной: с одной стороны — обычный серо-зеленый или полевой серый цвет для маскировки, с другой — белый, который использовался бы на снегу. Такая реверсивность обеспечивала удобство маскировки в зависимости от местности и времени года.

В комплекте к куртке прилагались зимние утепленные штаны Winterhosen с мягкой многослойной шерстяной подкладкой. Аналогично куртке, штаны имели реверсивные свойства. К тому же они шились по свободному крою, что позволяло носить их поверх стандартной полевой формы, и при случае заправлять в зимние сапоги.

На ноги ему прислали зимние сапоги Filzstiefel. Очень теплые сапоги из войлока, с подкладкой из натурального меха. Лебедев покрутил их в руках — легкие с отдельным дополнением в виде бахил из прочного материала, что обеспечивало особые изоляционные свойства и дополнительную защиту от мороза.

Константин последовательно надел на себя всю экипировку и водрузил на голову меховую шапку-ушанку Feldmütze, а на шею намотал шерстяной шарф. На руки натянул черные кожаные перчатки с меховой подкладкой. Еще одну пару, простые шерстяные заранее положил в карман куртки, «на всякий случай».

Лебедев попрыгал, пару раз присел, раскинул руки покрутился из стороны в сторону.

«Неплохо. Очень удобно», — подумал он, — «в такой экипировке сорок градусов мороза не страшны».

Он вытащил холщовый мешок и вытряхнул из него небольшое маскировочное покрытие на зимнюю униформу Schneetarnanzug и маскировочный чехол на каску М40. Обычная белая накидка, которая должна помочь скрыть очертания тела в снегу в заснеженной местности, если бы пришлось на нем лежать. Потом он все снял, скрутил и упаковал обратно в мешок, оставив лишь шинель на плечиках, фуражку и черные кожаные сапоги.

Потом еще раз проверил все бумаги и составил вещи внизу у двери.

«Все, нахер, отдыхать», — отдал он сам себе приказ.

Но ночь выдалась без сна. Он до самого утра лежал в темноте уставившись в потолок. И лишь перед рассветом, ушел в зыбкую дремоту, из которой его вырвала трель будильника.

— Ну вот и все, — ка-то неопределенно сказал он сам себе и сел на диване, — Пора. Бля… Деваться некуда.

* * *

На путях стоял длинный состав из темно-зеленых вагонов Deutsche Reichsbahn. Военный эшелон в направлении Кёнигсберга отправлялся с Силезского вокзала Берлина Schlesischer Bahnhof, построенного еще в 1842 году, и через который шел поток католического населения Силезии в протестантский Берлин, за что вокзал и получил неофициальное название «Католический». Теперь перрон затопила огромная