Двойной удар. Трофей для чемпионов - Ольга Дашкова

– Да очнется она, – в голосе Саши слышалось раздражение. – Минут через пятнадцать-двадцать. Его голос дрогнул. – Слушай, может, отменим все? Я не уверен, что…

– В тот раз ты чуть не сорвал мне все планы, она так удачно схватила чужой бокал, тебе всего-то надо было привести ее в нужное место, ее уже там ждали клиенты, – прошипел Аркадий. – Она должна была отработать все, а не стать твоей разменной монетой для Терехова, – он тяжело вздохнул. – А я столько времени потратил на Веронику, представляя, как она будет извиваться подо мной, умолять о большем… У меня были такие планы на нее. И обе сорвались с крючка! И все из-за тебя, дебила!

– Я уже сто раз извинился. Она сама выпила бокал, предназначенный для твоей ненаглядной. Что я мог сделать?

– Заткнуться и не сливать ее этим двум придуркам!

Мысли крутились водоворотом – теперь я вспомнила. Тот вечер в клубе. Бокал шампанского у барной стойки. Веронику, которую я пыталась поддержать. Аркадий хотел опоить мою подругу, а выпила я. И Саша… он меня просто «отдал» Роману и Егору, чтобы избавиться от ненужной обузы?

Горло сжалось от подступающих слез, во рту появился привкус желчи. Память возвращалась обрывками – вспышки света, чьи-то руки на моем теле, волны жара, удовольствия… и полная потеря контроля.

Меня использовали, меня отдали как вещь, как игрушку для развлечения. Снова насилие, снова я жертва. Значит, я была права с самого начала? Рома и Гор получили меня в качестве «откупа»?

Они знали, что я под действием наркотика? Использовали меня, зная, что я не в себе? Это был главный вопрос.

Боль и отвращение скрутили внутренности. Меня тошнило от самой себя, от того, что я снова оказалась в положении беспомощной куклы. От того, что поверила, что могу быть счастливой. От того, что на короткий миг почувствовала себя любимой.

Нет. Что-то не складывалось.

Их забота, их нежность в последние дни… Это не могло быть притворством. Мне так хотелось верить, что они не знали. Что они не были частью этого мерзкого плана.

– Что ты собираешься делать? – спросил Саша, и я услышала, как дрожит его голос.

– То, что планировал с самого начала, – холодно ответил Аркадий. – Там трое очень щедрых клиентов. Они заплатили за ночь с пылкой, огненной красоткой, – его голос стал низким. – Она придет в себя, будет такой же раскованной, как тогда, и никогда ничего не вспомнит. А фотографии станут нашей страховкой. Знаешь, как хотят такую девочку? Огненную, сексуальную, при этом с лицом невинной студентки. Она может приносить нам много денег, а если еще продавать видео с ее участием, это будет бомба. И после сегодняшнего она сама будет просить еще, я приготовил для нее индивидуальный коктейль.

– Но мы так не договаривались! – в голосе Саши прозвучал неподдельный страх. – Я д-думал, ты просто хочешь проучить ее, унизить, может быть – переспать сам. Но не… это, – он нервно сглотнул, я услышала это даже сквозь туман в голове. – Это же… это…

– А почему нет? – усмехнулся Аркадий. – Она же уже была с двумя сразу. Какая разница – два или три? Или пять? Черт, ты бы видел, как она извивалась на тех фотках. Настоящая шлюшка. Такая гибкая, такая податливая… – его голос стал хриплым. – Я специально подобрал клиентов помоложе и покрасивее, чтобы ей понравилось.

– Е-есть разница между добровольным с-сексом и… – Саша запнулся, голос его дрожал так, что слова едва можно было разобрать.

– Заткнись! – резко оборвал Аркадий. – Не произноси этого слова. Она будет согласна на все. Эта дрянь не вспомнит ничего, как и в тот раз. Посмотри на фотки – по ней видно, как ей нравится. Блядь, у меня встает только от мысли, что сегодня она будет такой же мокрой и горячей. Я буду первым, перед клиентами. Хочу почувствовать, как она сжимается на моем члене, как стонет. Может, даже запишу видео – для нашей коллекции.

В глазах стояли горячие слезы, которые я отчаянно пыталась сдержать. Жгучий стыд, отвращение и ужас накатили волной. История повторялась. То же беспомощное тело, те же грязные руки, тот же страх. Только теперь вместо отчима был Аркадий и какие-то «клиенты». От одной мысли об этом хотелось кричать.

Я поняла, что лежу на какой-то кровати. Попыталась пошевелить пальцами – они едва слушались. Ноги словно налились свинцом. Но паника, ледяная и острая, прояснила сознание, как яркая вспышка в темноте.

Мой разум кричал: беги, борись, делай что угодно, только не позволяй этому случиться снова!

Боже, я должна выбраться отсюда. Должна как-то дать знать о себе парням.

– Я-я-я в этом не участвую, – дрожащим голосом сказал Саша. – Это уже слишком. Я не… не могу. Меня стошнит сейчас.

– Да ты посмотри на себя, – рассмеялся Аркадий. – Великий защитник. А кто подсыпал ей в кофе? Кто привез ее сюда? У тебя руки по локоть в дерьме, друг мой. Или ты думаешь, полиция будет разбираться, кто и что конкретно делал? – в его голосе появились стальные нотки. – Ты в деле, Ваганов. По самые яйца в дерьме. И если думаешь съебаться и оставить меня одного, то я клянусь – ты сядешь первым. А у меня есть связи и деньги, а еще папа чиновник, мне все сойдет с рук, ну, максимум в Англию сошлют.

Повисла тяжелая пауза. Я слышала, как тяжело дышит Саша, как он нервно переминается с ноги на ногу. Его страх и нерешительность ощущались почти физически.

– Ладно, – наконец проговорил Саша. Его голос звучал подавленно. – Но я в этом не участвую. Делай что хочешь. Я ухожу. Я не насильник.

– Да пошел ты, – бросил Аркадий. – Только попробуй кому-нибудь рассказать – я уничтожу тебя.

Шаги. Хлопнула дверь. Тишина.

А потом я почувствовала, как прогнулся матрас рядом со мной. Теплая рука легла на щеку, погладила. От этого прикосновения меня пронзило отвращение, словно на коже оказалось что-то липкое, мерзкое. Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

– Просыпайся, красавица, – голос Аркадия звучал неожиданно мягко, почти нежно. От этого контраста меня затошнило еще сильнее. – Пора открыть глазки. У нас сегодня особенная ночь.

Глава 38

Я изо всех сил старалась не реагировать, продолжая дышать ровно и глубоко. Если он поймет, что я слышала их разговор…

Мысли метались в панике. Братья. Рома и Гор. Вспомнились теплые объятия, защита, которую я чувствовала рядом с ними. Где они сейчас? Знают ли, что я пропала?