Двойной удар. Трофей для чемпионов - Ольга Дашкова

– Ты уверен, что это здесь? – Гор заглушил двигатель, но не спешил выходить.

– Да, – я сверился с бумагой. – Юлия Рязанова, улица Набережная, 17.

Мы переглянулись и одновременно вышли из машины. Дом казался пустым – ни света в окнах, ни признаков жизни. Калитка была не заперта, со скрипом поддалась, когда я толкнул ее.

– Есть кто-нибудь? – крикнул Гор, подходя к крыльцу.

Никто не ответил. Только ветер гонял пожелтевшие листья по двору.

– Давай проверим, – я поднялся по скрипучим ступеням.

Дверь была заперта, но на пороге лежал маленький ключ. Я поднял его, повертел в руках.

– Думаешь, стоит?

– Если она там, внутри… – Гор не договорил, но я понял.

Ключ подошел, замок щелкнул, и дверь со скрипом отворилась. В нос ударил запах пыли и застоявшегося воздуха.

– Юля? – позвал я, входя в темную прихожую. – Юля, ты здесь?

Тишина. Только наши шаги по скрипучему паркету нарушали безмолвие дома.

Мы прошли дальше, оказавшись в гостиной. Простыни, покрывавшие мебель, были сдвинуты, на диване виднелось углубление, будто кто-то недавно сидел здесь. Воздух казался чуть свежее, словно окна недавно открывали.

– Она была здесь, – Гор указал на стену с фотографиями. – Смотри: пыль.

Я подошел ближе. На одной из рамок действительно виднелись следы пальцев, смахнувших пыль. Фотография – юная Юля, лет четырнадцати, между двумя парнями-подростками. Все трое улыбаются, у Юли на щеках веснушки, а в глазах – та беззаботность, которой я никогда не видел.

– Ее братья, – догадался я. – Артур и Тимур.

Гор молча кивнул, рассматривая другие фотографии. Юля на всех выглядела счастливой, живой, совсем иной, чем та девушка, которую мы знали.

Мы обыскали весь дом. В маленькой комнате на втором этаже – явно принадлежавшей Юле в подростковом возрасте – постель была смята, подушка все еще хранила едва заметную вмятину от головы. На полу валялась упаковка от мятной жвачки.

– Она недавно ушла, – я поднял обертку. – Может, часа два-три назад.

– Черт, – Гор ударил кулаком по косяку. – Мы опоздали.

Я сел на край кровати, осматриваясь. Комната девочки-подростка – плюшевые игрушки, плакаты на стенах, книги на полке. Ничего необычного. Кроме стены напротив кровати – там висели фотографии двух парней в разных ситуациях. Только их. Без Юли.

Я подошел ближе, вглядываясь в молодые лица. Темноволосые, высокие, с одинаковыми упрямыми подбородками и внимательными глазами. Не красавцы, но с тем особым магнетизмом, который привлекает людей.

– Защитники, – пробормотал Гор, разглядывая фото рядом со мной. – Ее защитники, которые сейчас в тюрьме.

Я кивнул, чувствуя, как внутри растет странное чувство – не совсем ревность, но что-то похожее. Эти двое значили для Юли больше, чем кто-либо другой. Они убили за нее, пожертвовали своей свободой, своими жизнями.

А мы… кто мы для нее? Два самоуверенных придурка, которые только причинили боль.

– Нужно ее найти, – я решительно повернулся к Гору. – Мы обязаны все исправить.

– Как? – он выглядел потерянным, что было совсем на него не похоже. – Она может быть где угодно. И, честно говоря, я не уверен, что она захочет нас видеть.

– Мы должны хотя бы попытаться, – настаивал я. – Объяснить, извиниться. Показать, что мы не такие, какими она нас считает.

Гор кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Он подошел к окну, выглянул наружу.

– Здесь никого, – сказал он тихо. – Даже соседей, кажется, нет. Глухомань.

– Тем более странно, что она приехала сюда, – я оглядел комнату еще раз. – Столько боли, столько плохих воспоминаний. Зачем возвращаться?

– Может, чтобы справиться с ними? – Гор пожал плечами. – Закрыть гештальт, или как там это называется?

Я задумался. Возможно, он прав. Возможно, Юля приехала сюда, чтобы встретиться лицом к лицу со своими демонами. И, судя по всему, смогла с ними справиться.

Но куда она отправилась потом?

– Возвращаемся в город, – решил я. – Она может направиться в университет, чтобы решить вопрос с учебой.

– Или забрать документы, – мрачно добавил Гор. – После такого позора…

– Нет, – я покачал головой. – Она сильнее, чем мы думаем. Всегда была сильнее.

Гор взял с полки маленькую фотографию Юли – совсем юной, лет двенадцати, с озорной улыбкой и копной рыжих волос. Он смотрел на снимок с таким выражением лица, что у меня сжалось сердце.

– Мы облажались, – сказал он тихо. – Сильно облажались.

– Да, – согласился я. – Но мы все исправим. Должны исправить.

Мы в последний раз окинули взглядом комнату, словно пытаясь запечатлеть в памяти этот маленький мир, который когда-то принадлежал Юле. Потом медленно спустились вниз, заперли входную дверь и положили ключ на место.

– Ты думаешь, мы сможем ее найти? – спросил Гор, когда мы уже садились в машину.

– Обязаны, – ответил я твердо. – Иначе… – я не закончил, но он понял.

Иначе она навсегда останется с мыслью, что снова была использована. Что снова стала жертвой. А это было бы хуже всего.

Машина тронулась с места, оставляя позади маленький серый дом, хранивший слишком много боли. Я смотрел на дорогу, ведущую обратно в город, и думал о Юле.

Где она сейчас? О чем думает? И сможем ли мы когда-нибудь заслужить ее прощение?

Я не знал ответов. Но точно знал одно – мы не сдадимся, пока не найдем ее. Пока не докажем, что наши чувства настоящие.

Что мы не такие, как тот человек, который сломал ее жизнь.

Глава 35

Общежитие встретило привычным гулом голосов и запахом дешевых духов, смешанным с ароматом чьей-то подгоревшей яичницы. Я сжала лямку рюкзака крепче, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

Здесь все было таким… обыденным. Словно ничего не произошло. Словно меня не было всего несколько дней, а не вечность.

Проходя мимо вахты, поймала взгляд Маргариты Васильевны – смесь любопытства и жалости кольнула сердце.

– А, Рязанова, вернулась, – сказала она, не поднимаясь со стула. – Я думаю, куда ты пропала? Ну ничего, все наладится, все образуется, девочка. А красавчики твои съехали, слава господу, и больше не приходили. Я даже перекрестилась, что больше их не увижу, это такой напряг – за будущее российского спорта отвечать.

– Спасибо, Маргарита Васильевна, вы правы, большая ответственность.

Что-то дрогнуло внутри, Маргарита Васильевна улыбнулась, в глазах мелькнула жалость, а я пошла дальше. Не буду давать ей повода для сплетен, она и так сама может все придумать.

Путь до моего этажа казался бесконечным. С каждым шагом ноги становились тяжелее, словно к ним привязали гири. Странно, ехала сюда с твердым намерением начать все заново, быть сильной. А сейчас – комок в горле и дрожащие руки.

Достала ключ, вставила в замок, повернула. Дверь