Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

Элизабет Гаскелл дружила с Шарлоттой в последние годы ее жизни и написала биографию «Жизнь Шарлотты Бронте» по просьбе ее отца, Патрика Бронте. После смерти известной писательницы в прессе стали появляться статьи, которые не отличались достоверностью. Патрик Бронте решил, что биография дочери, написанная ее другом, поможет создать правдивый образ Шарлотты, в противовес досужим домыслам. Книга Гаскелл стала очень популярной, но вскоре после выхода вызвала и волну недовольства.

Так, например, рассказ путешественника Гаскелл дополнила своим заключением: «Полудикие люди, почти никогда не видящие себе подобных, воспринимающие общественное мнение всего лишь как невнятное эхо дальних голосов, могут иметь и противоестественные, преступные наклонности». Обида самых разных упомянутых в биографии людей на автора была в интерпретации фактов. Прослыть нелюдимым мизантропом и иметь преступные наклонности – все-таки существенно разные вещи. И второе точно не вытекает из первого.

Гаскелл была талантливой писательницей, и биография Шарлотты не стала исключением – она написана с большим вдохновением и имеет свою внутреннюю логику развития. В своей книге Гаскелл страница за страницей мастерски нагнетает безысходную удушливую атмосферу вокруг Шарлотты, создает жестокий мир, в котором несчастливая, одинокая маленькая женщина пишет свой великий роман. В итоге книга вызвала недовольство у некоторых современников, упомянутых в ней, вплоть до угроз судебных разбирательств. Гаскелл была глубоко огорчена такими последствиями своего труда и завещала дочерям никогда не писать ее собственную биографию.

В замкнутом пространстве, как на острове, с погостом, водопадом, мостом и камнем, сестры родились, жили и умерли. И их история остается одним из интересных вопросов в литературе: писателями рождаются или становятся под влиянием обстоятельств?

Значительное, если не главное место в жизни сестер занимал отец, Патрик Бронте. Отец большого семейства, Патрик Бронте был сыном ирландского фермера, но благодаря собственному упорству и поддержке благотворителей окончил престижный Кембриджский колледж, стал священником и получил приход в Йоркшире.

Он был человеком пишущим, разумеется, религиозные тексты, написал и книгу нравоучительных стихов «Стихи для хижин». О качестве которой английская писательница Мюриэл Спарк мельком заметит: «Свое мнение о стихах отца его дети лояльно унесли с собой в могилу»[136]. О матери мы знаем, что она была религиозна, незаметной внешности, вышла замуж за Патрика, будучи не первой молодости, родила шестерых детей и была примерной женой священника. Между Марией и Патриком, судя по дошедшей до нас переписке, была если не влюбленность, то теплая взаимная привязанность. После смерти матери ее сестра, мисс Элизабет Брэнуэлл, взяла на себя долг ухаживать за детьми. Они, в основном Шарлотта, которая была в некотором роде летописцем семьи, вспоминали ее с уважением, без теплоты, но также без страха и враждебности. Эта религиозная женщина не претендовала на то, чтобы заменить им мать, но, придерживаясь своих убеждений о долге, обеспечила благоприятную домашнюю обстановку для детей, уют и спокойствие. Есть забавное воспоминание Эллен Насси, близкой подруги Шарлотты: когда она приехала погостить в приходской дом Бронте, ее у порога встретила мисс Брэнуэлл и спросила: «Табачку не хотите?..»

Патрик Бронте был человеком типичных для того времени патриархальных взглядов. Элизабет Гаскелл описала его как человека, склонного к вспышкам гнева. Она познакомилась с Патриком Бронте, когда он был уже человеком в возрасте, а его характер усугубили потери и старческие недуги. Гаскелл приводит несколько эпизодов, которые характеризуют его как человека достаточно сурового: когда его детям подарили новые башмачки – священник бросил их в камин (любовь к комфорту и моде им не одобрялась). Также он изрезал красивый халат миссис Бронте, который ему казался излишне модным. Дома, несмотря на то что деньги на еду были, они не ели мяса и в целом продукты животного происхождения, булочки и выпечка, кроме хлеба, который пекли сами, тоже не приветствовалась. В основном из еды была овсяная каша и разновидности рисового пудинга. Патрик Бронте предпочитал спать с заряженным ружьем и утром разряжал его в окно; тому есть разные объяснения, связанные с безопасностью, но в целом любовь к оружию была свойственна и веку, и йоркширцам. Мистер Бронте ничего не боялся, за исключением пожара, из-за чего в доме не использовали занавески и практически не было ковров, а дочери и жена носили только шерсть и шелк, которые, он считал, не так легко воспламеняются в отличие от модного муслина, тафты и парчи. Кринолин (широкий каркас для юбок) в те времена не раз был причиной пожаров на балах, он вспыхивал от свечей, и были случаи, когда женщины сгорали заживо.

В 19 лет Шарлотта обратилась с просьбой к отцу, что была бы счастлива иметь фунт в месяц на расходы. Он ответил, что женщинам деньги ни к чему.

Патрик Бронте попросил Гаскелл убрать некоторые факты из 3-го издания книги. Истории, упомянутые Гаскелл, были позднее частично переписаны другими биографами Шарлотты.

Происшествие с халатом, изложенное Гаскелл, рассказывается в несколько ином ключе на страницах монографии второго биографа Бронте – Клемента Шортера[137]. По версии Гаскелл, у миссис Бронте был халат, который по цвету и крою мистер Бронте считал неподходящим для своей жены. Поэтому она его при нем не надевала и хранила взаперти в ящике. В один из дней она забыла ключ в замке и, когда вернулась, обнаружила халат изрезанным в клочья.

Шортер также приводит в своей книге эту семейную историю, но в несколько ином ключе: однажды утром мистер Бронте увидел, что его жена надела цветастое платье с высокой талией по моде того времени и тем, что он считал «нелепыми» рукавами. Он подшутил над ее платьем, и она сняла его и оставила в своей комнате. Позднее мистер Бронте зашел в комнату и отрезал рукава платья. В тот же день миссис Бронте обнаружила испорченное платье и показала его на кухне служанке с мягким смехом, как будто находила ситуацию забавной. На следующий день мистер Бронте пошел в лавку и купил жене материал на платье, который соответствовал его вкусу. Шортеру кажется, что он наглядно показывает разницу – но на самом деле суть ситуации меняется для современного читателя не принципиально. Такой поступок сегодня выглядит очевидной жестокостью. И все же в те времена это не было каким-то специфическим поведением и укладывается в рамки общепринятой тогда нормы.

Правила семейного патриархального уклада предполагали, что у каждого в семье была своя роль: отец семейства отвечал перед обществом и богом за жену и детей. От джентльмена ожидалось, что он должен приносить пользу обществу и активно участвовать в общественной жизни,