Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

Пастор Патрик Бронте играл значимую роль в общественной жизни Хоуорта, был безупречно морален, аскетичен, суров, обожал политику, проповеди и религиозные споры, много времени проводил в своем кабинете, где часто обедал в одиночестве. Разумеется, он был эгоцентричным и авторитарным, это были неотъемлемые черты «мужественности», которые должен был демонстрировать глава семьи. Многие отмечали присущую ему вежливость, полную независимость от комфорта и неприятие роскоши. Очевидно и то, что дочери Патрика Бронте любили отца и были ему преданны.

Из поздних писем Шарлотты: «Какой беспочвенной и невозможной кажется мне идея, которую папа совершенно серьезно высказал мне вчера: если я выйду замуж и покину его, ему придется оставить наш дом и перейти жить на съемную квартиру!»[138]

Патрик Бронте одобрял учебу дочерей и их любовь к чтению. В отличие от именитого поэта-лауреата Роберта Саути – Шарлотта послала ему образец своей поэзии, он сдержанно похвалил ее работы, но не преминул сообщить ей типичную банальность века: женщинам не нужно писать, их дело – кухня, семья и дети. Патрик Бронте, видимо, так не считал, и когда Шарлотта стала известной писательницей, он ей очень гордился.

«Напоследок я спросил старшую, как наилучшим образом проводить время? Ответ был такой: “Потратить его на приготовление к счастливой вечной жизни”»[139]

В семье истого священника, каким был Бронте, дети воспитывались в понимании, что смысл земной жизни – в подготовке к жизни вечной, что удовольствия и развлечения – не то, к чему нужно стремиться, а жизненные страдания – испытания, на которые не следует сетовать. В письмах Шарлотты часто встречается один и тот же внутренний монолог, что нельзя жаловаться, что в ней много испорченности, надо проявлять больше терпения и так далее… В этом отношении к жизни – тот подход, который воспитывал в них отец: покорность судьбе, скромность, нетребовательность к окружающим и нескончаемая суровая требовательность к себе.

После смерти жены Патрик Бронте решил, что будет учить Брэнуэлла сам, а для девочек найдет школу, подходящую для дочерей священника. Выбор пал на сравнительно новую «Школу для дочерей духовенства» (Clergy Daughters School) в деревеньке Кован-Бридж, неподалеку от Хоуорта. На бывшем здании школы и по сей день висит табличка, что здесь учились сестры Бронте. Именно это учебное заведение стало прототипом мрачной школы для девочек в романе «Джейн Эйр». Сюда Патрик Бронте отправил сперва старших дочерей Марию (10) и Элизабет (9), а следом Шарлотту (8) и Эмили (6). Элизабет Гаскелл по воспоминаниям Шарлотты описала школу, как ад на земле: отвратительная еда, грязь, холод, жестокое обращение учительниц; а когда вспыхнула эпидемия тифа, половина из сестер не выжила.

Клемент Шортер в своей монографии сделал вывод, что Шарлотта, будучи очень чувствительным ребенком, возможно, слишком сгустила краски в своем романе, и в реальности ситуация была не так плоха. Патрик Бронте несколько раз посещал школу, обедал вместе с детьми и видел, как устроен быт в учебном заведении, – ничто не вызвало его беспокойства.

Из-за холода и истощения от постоянного недоедания Мэри и Элизабет заболели и умерли, Шарлотту и Эмили отец успел забрать домой. Шарлотта была убеждена, что именно суровые условия жизни в школе стали причиной смерти старших сестер, и перенесла свой гнев на школьные порядки на страницы романа «Джейн Эйр». Эмили, напротив, никогда не упоминала школу ни в творчестве, ни в личных записях. В тот период она была слишком мала, и воспоминания, вероятно, просто стерлись, возможно и то, что они оказались слишком тягостными, чтобы сохранить их в памяти. В силу глубокой религиозности Патрик Бронте одобрял аскетичный образ жизни, и для него, вероятно, учебное заведение было всего лишь образцом строгого подхода в воспитании. В результате которого выжили, правда, не все его дети.

Феи с болот

Шарлотта и Эмили вернулись в пасторат, и их образованием теперь тоже занимался отец. В последующие годы они не только много читали и проводили все время вместе, но и затеяли свою литературную игру. Согласно семейному преданию, все началось с коробки солдатиков, которую Патрик Бронте привез в подарок Брэнуэллу. Дети увлеклись сочинением историй о маленьких фигурках, наделяя их именами и характерами. В ход шло все, что они знали: персонажи романов Вальтера Скотта, любимого писателя в семье Бронте, герцог Веллингтон – герой битвы при Ватерлоо, события их повседневной жизни, газетные истории и политические новости, которые активно обсуждал отец. Он выписывал множество изданий и читал их вслух. Неизменным источником вдохновения оставалась и Библия.

Шарлотта и Брэнуэлл писали историческую хронику вымышленного королевства Ангрия и «издавали» для домашних свои рукописные журналы. Эмили и Энн начали сагу о стране Гондал. Шарлотта в детстве имела привычку записывать свои истории мельчайшими буквами и складывать в книжечки размером со спичечный коробок. Крошечная рукопись «Истории Ангрии» хранится в доме-музее Бронте в Хоуорте. Хроники Гондала, начавшиеся как детская игра, потом продолжались многие годы. По замыслу Эмили, Гондал – это вымышленный остров в Тихом океане, на котором она разместила четыре королевства. Самое раннее воспоминание о Хрониках относится к дневниковым записям Эмили 1834 года. Основными темами были, конечно, войны, любовь и интриги. Сами Хроники до наших дней не дошли, но сохранились стихи Эмили, которые она писала как часть сюжета о Гондале. До сих пор остается открытым вопрос: были ли эти стихи созданы исключительно для повествования или в них нашли отражение личные переживания автора.

Юная Шарлотта мечтала о возможности посмотреть мир. В тринадцать лет она составила список художников, чьи работы хотела бы увидеть, среди них: «Гвидо Рени, Джулио Романо, Тициан, Рафаэль, Микеланджело, Корреджо, Аннибале Каррачи, Леонардо да Винчи, фра Бартоломео, Карло Чиньяни, Ван Дейк, Рубенс…»[140] Для юной девочки из провинции – заметные познания в искусстве. В соседней от Хоуорта деревне Кигли дети брали уроки рисования у местного художника Джона Брэдли. Он учил их разбираться в живописи и считал, что у Брэнуэлла есть талант.

Одно из редких изображений трех сестер принадлежит именно Брэнуэллу, изначально он изобразил на картине и себя, но позднее стер. Так и сохранился этот странноватый холст с изображением трех девушек, между которыми – столп смазанного света. Образец средней руки живописи, известный только благодаря тому, что