Великий род Кун - Ван Цянь

«Он [Кун Дэчэн] носил куртку-магуа, не принимал вместе с нами участия в весельях, имел вид сурового моралиста». Конечно, рано осиротевший ребенок, оставшийся в огромной усадьбе совершенномудрого в окружении толпы слуг и лакеев и обременный титулом гуна, демонстрировал миру лишь одну сторону своего характера. И, безусловно, в этом он отличался от детей из простых семей.

Софора японская и гинкго

Конфуций наставлял сына Кун Ли: «Кто не учит “Книгу песен”，тот не сможет ничего сказать; кто не изучает ритуалы, тот не сможет утвердиться»[133]. Последующие поколения передавали эту фразу из уст в уста и стали называть себя «родом “Книги песен” и “Книги ритуалов”». В память об этом пятьдесят третий потомок Конфуция Кун Чжи приказал возвести зал Шилитан («зал Стихов и ритуала»). Перед зданием посадили софору японскую и гинкго двулопастный. Старые, но крепкие и высокие деревья до сих пор обладают пышной кроной, а плоды гинкго жарят и подают на приемах в доме Конфуция.

В 1937 году в зале Шилитан провели церемонию окончания работ, Свежеотпечатанную родословную в новой редакции торжественно разместили на столике для курильницы. Назначенный чиновником церемоний-фэнсыгуань для совершенномудрого Учителя, достигшего полного свершения Кун Дэчэн вознес благодарность предкам в главном храме, четыре раза поклонился в зале Шилитан. Распорядитель взял родословную двумя руками и протянул ее Кун Дэчэну – члены рода позади него почтительно преклонили колени. Кун Дэчэн принял ее, развернулся к собравшимся лицом – все встали и по очереди сложили перед грудью ладони. По окончании церемонии старшие рода и другие представители большой семьи Кунов сфотографировались на память.

Родословную редактировали за счет пожертвований. В списке дарителей, сохранившемся в архивах дома Конфуция, были члены рода со всего Китая; взносы варьировались от одного-десяти юаней до огромных сумм, Шестьдесят семей из Цюйфу пожертвовали 3682 юаня, из других мест – 4824,1 юаня. Известный богач Кун Сянси пожертвовал две тысячи юаней, что стало предметом домыслов: некоторые считали, что он не был потомком рода и потому столь щедрым пожертвованием купил знатное происхождение, включив себя в родословную рода Кун. Правда это или нет – сказать сложно, однако, согласно родословной, предок Кун Сянси – потомок Конфуция в пятьдесят шестом поколении Кун Сичжу в эпоху Мин переехал в провинцию Шаньси; двадцать поколений рода, от Кун Сичжу до Кун Сянси, носили фамилию рода Кун из Цюйфу.

Не только фамилия Кун передавалась из поколения в поколение, другой особенностью рода было наличие одного общего иероглифа в именах родственников одного поколения, Это отличало семью Кунов от многих других в Китае. До пятьдесят шестого поколения строгих правил для имен-изы для родственников одного поколения не существовало. Прибилизительно с эпохи Цзинь, за исключением отдельных случаев, для имен-изы утвердили таблицу иероглифов,

В зале Шилитан висит объявление от 17 числа второго месяца по лунному календарю 1 744 года, предписывавшее членам рода Кун из Цюйфу брать себе имена в соответствии со списком из тридцати иероглифов, дарованных императорами в минувшие эпохи. Кто выберет имя не по порядку, а на собственное усмотрение, тот не будет включен в родословную.

Император Хуэй-ди (1399–1402) даровал иероглифы с 56 по 65 поколения, император Чунчжэнь (1628–1644) – с 66 по 75, император Тунчжи (1862–1874) [134] – с 76 по 85 поколения.

Иероглифы поколений (56–85):

希(Си)言(Янь)公(Гун)彦(Янь)承(Чэн)弘/宏(Хун)闻(Вэнь)贞(Чжэнь)

尚(Шан)胤 / 衍(Инь/Янь)

兴(Син)毓(Юй)传(Чуань)继(Цзи)广(Гуан)昭(Чжао)宪(Сянь)庆

(Цин)繁(Ф ань)祥(Сян)

令(Лин)德(Дэ)维(Вэй)垂(Чуй)佑(Ю)钦(Цинь)绍(Шао)念(Нянь)

显(Сянь)扬(Ян)

При Кун Линъи на семейном совете утвердили двадцать иероглифов, определенных Бэйянским правительством. Официальные объявления об этом отправили во все провинции.

Иероглифы поколений (86-105):

建(Цзянь)道(Дао)敦(Дунь)安(Ань)定(Дин)懋(Мао)修(Сю)肇

(Чжао)彝(И)常(Чан)

裕(Юй)文(Вэнь)焕(Хуань)景(Цзин)瑞(Жуй)永(Юн)锡(Си)世(Ши)

绪(Сюй)昌(Чан)

К моменту написания этой книги члены рода Кун использовали иероглифы восьмидесятого поколения: остав шихся двадцати пяти хватит еще на триста-пятьсот лет, Вслед за возрождением конфуцианства с 1980-х годов и растущим влиянием рода Кун в скором будущем появится новый набор иероглифов поколения.

На одной из встреч паломников в Цюйфу кто-то спросил: многие здесь, особенно продавцы сувениров, хвалятся, что их фамилия Кун. Как определить, кто из них на самом деле потомок рода? Ответ прост: это можно понять по именам предков трех-четырех предыдущих поколений. Если их иероглифы не совпадают с приведенным выше списком, то принадлежность этих людей к роду Конфуция весьма сомнительна.

Осада Цюйфу

В мае 1930 года Янь Сишань [135] под лозунгом «восстановления справедливости» поднял войска против Чан Кайши; Чан Кайши бросил силы на «подавление бунта» – так началась Война центральных равнин[136] между военачальниками Гоминьдана. Коалиция против Чан Кайши состояла из Фэн Юйсяна[137], Янь Сишаня, Ли Цзунжэня[138] из гуан-сийской клики, а также Бай Чунси[139]. Командующим объединенной армией был назначен Янь Сишань. Его войска провинции Шаньси стали третьей группой, вторая и четвертая группы отвечали за ведение сражений на Тяньцзинь – Пукоуской и Циндао – Цзинаньской железных дорогах. Двадцать пятого июня они оккупировали Цзинань. Армия Чан Кайши потерпела поражение и бежала на юг, отступая в Цюйфу. В Цюйфу вошел полк Лу Бэньтана тринадцатой дивизии Ся Доуиня, а неподалеку от кладбища Кунлинь окопался кавалерийский полк Ма Хункуя[140]. К окрестностям Цюйфу немедленно начали стягиваться объединенные войска мятежников: три артиллерийских полка с более сотней орудей готовились штурмовать город.

Ранним утром первого июля жителей Цюйфу, успевших за многие годы забыть о войне, разбудили звуки массированных выстрелов: горожане увидели, как войска Чан Кайши возводят фортификационные сооружения, и запаниковали. Соперники, готовые сражаться друг с другом из-за политических разногласий, могли обратить древний город в руины.

Десятилетний Кун Дэчэн и его сестра Кун Дэмао играли во дворе, когда услышали первые выстрелы. Служанки увели детей в дом, на улицах кричали: «Война! Война!» Среди членов семьи началась суматоха: они сновали туда-сюда, двигали мебель, хватали одеяла. Детей спрятали, приказав ни в коем случае не выходить – толстые стены уже сотрясались от снарядов.

Военные действия шли несколько дней, дома в пригороде Цюйфу были разрушены или разграблены, К счастью, жертв, кроме раненого жителя деревни Шэнгосы на востоке от семейного кладбища, не было. Многие горожане копали ямы и погреба, накрывали их