Таверна на прокачку 2 - Алексей Сокол

Шеф-нож резал почти идеально, не зря я потратил время и деньги на то, чтобы заказать хорошие ножи.

Сёма грыз морковку и наблюдал за моей работой, сидя на лавке, которую я притащил для Марии. Ника запрыгнула и уселась с ним рядом. Смотрят, как зрители на кулинарном шоу.

Я хмыкнул, глядя на их заинтересованные мордашки, и перешёл к подготовке овощей. Не забывал каждое движение ножа делать в технике воздушного клинка. Двойная польза: и овощи нарезаны, и навык капает. Шу, шу, шу.

Бросил мясо на раскалённое дно котла. Зашипело, поплыл дымок. Когда схватилось корочкой, вытащил на тарелку и обжарил лук с морковкой. И наконец соединил всё вместе, добавил крупу, воду, соль и специи. В первую очередь чеснок, какой плов без него. Листик медвежьего щавеля, как обычно, для размягчения мяса. Ну, и щепотку телокрепа для выносливости. Достал из мешочка Антония хрустальник и тысячеголов и добавил немного и той, и другой приправы.

Теперь накрыть крышкой и не мешать. Следить за жаром углей и дать плову дойти до состояния «божественно».

Сёма, увидев, что не будет никаких секретных техник по варке без огня, потерял интерес и ушёл нарубить дров.

Система задумалась, помолчала секунду — и выдала:

Новый рецепт: Рассыпчатый плов из оленины с травами.

Готовность 67%.

Сытность: 60%.

Эффекты:

Выносливость: +8% на 8 часов.

Бодрость: +25%.

Сила: +3% на 4 часа.

Прогресс физических тренировок удвоен на 7 часов.

Ясность ума: +9%.

Кулинария: +1

Я аж присвистнул. Это самый длинный список положительных эффектов который удавалось получать. Ай да Антоний! А еще шестьдесят процентов сытности — это ещё один рекорд. И целая единица прогресса кулинарии за один рецепт. Новые блюда действительно золотая жила.

Теперь вопрос, чем поить гостей.

Сладкие и слишком холодные напитки к плову не подходят, это лишняя нагрузка на поджелудочную. А вот чай с холодянкой как раз придаст блюду лёгкость и свежесть.

Я бросил в кувшин листики местной мяты, залил кипятком, и система оповестила:

Новый рецепт: Освежающий чай из холодянки

Эффекты:

Ясность ума: +1

Харизма: +0,5

Зельеварение: +0,2

Даже простой чай дал значительно больше прогресса, потому что раньше я не готовил такого.

По двору поплыл запах, от которого даже Ника встрепенулась и повела носом, принюхиваясь.

— Это что? — Сёма подбежал с мокрыми руками, вытирая их о штаны. — Это не похлёбка!

— Плов, — сказал я. — Особое блюдо. Не трогай крышку, понял? Вообще не трогай.

— Понял! — кивнул Сёма.

К обеду потянулись первые гости. Пришли трое мастеровых из дальних мастерских, потом знакомый жилистый мужик, который всегда появлялся одним из первых, потом ещё двое.

Пришли Назар и Яков, оба хмурые и неразговорчивые. Сели за дальний стол. Назар то и дело обводил цепким взглядом двор, видимо искал Марию или Виктора.

Павла с ними не было.

Я открыл крышку, выпустив клубы ароматного пара, и разложил плов по тарелкам. Полюбовался, как хорошо вышло: рис рассыпчатый, крупинка к крупинке, с золотистой морковью и кусочками мяса, пропитанными соком трав. Сёма отнёс тарелки первым посетителям.

Поставил первую порцию перед жилистым мастеровым.

— Опять что-то новенькое, — одобрительно заметил тот. — Ну-ка, ну-ка.

Он отправил ложку в рот, прожевал, прикрыв глаза, словно опытный дегустатор. И на лице его расплылась довольная улыбка.

— Малец, — сказал он медленно. — Это что ж такое?

— Плов, — ответил я. — С олениной.

— С ума сойти, сроду бы не подумал, что оленину так можно приготовить, — сказал он, зачёрпывая вторую ложку. — Слышь, Яков, тебе твоя Варвара такое когда-нибудь делала?

— Варвара пусть лесом идёт, — буркнул Яков, орудуя ложкой.

Сёма метался между столами, унося пустые тарелки и принося полные. Я стоял у рабочего стола и принимал монеты. Краем глаза следил за системными оповещениями, которые сыпались одно за другим:

Пища, приготовленная вами, усилила человека.

Прогресс: +0,01.

+0,01.

+0,01.

Мелочь, а греет.

Назар доел, отставил тарелку и поднял на меня глаза.

— Всё-таки хорошо готовишь, пацан, — сказал он. — А Виктор-то знает, что ты тут сам хозяйничаешь? А то вдруг и тебя прогонит.

— Знает, — кивнул я.

Назар хмыкнул, но развивать тему не стал.

— А где Павел? — спросил я. — Не придёт на обед?

Назар открыл было рот, но ответить не успел.

За забором раздался дробный топот копыт. Кто-то гнал коня во весь опор, не жалея ни себя, ни животину.

Ника, которая бродила где-то по двору, примчалась ко мне и вскарабкалась на плечо. Я чувствовал её волнение, хотя повода беспокоиться вроде не было.

В ворота на полном скаку ворвался мощный гнедой конь. Всадник натянул поводья, и конь заржал, вставая на дыбы, замолотил копытами по воздуху, едва не задевая ближайших мастеровых за столами. Раздались недовольные возгласы:

— Да что б тебя!

— Смотри, куда едешь!

— Тут вообще-то люди сидят!

— А чего вы во дворе расселись? — гаркнул всадник.

Он осадил коня и трусцой проехал по свободному от столов пространству, остужая коня после бега. Все взгляды невольно направились на него.

Я с любопытством рассматривал нового гостя. Высокие сапоги, плотные штаны, вышитая рубаха под кожаным жилетом. Сверху плащ, скреплённый на плече замысловатой пряжкой. На поясе короткий меч в простых ножнах, с другой стороны хлыст. На голове берет, сдвинутый на одну сторону, из которого торчит длинное перо.

Остудив коня, он остановился посреди двора и спрыгнул на землю. Роста гость оказался невысокого, но вёл себя весьма вызывающе. Небрежным движением пальцев подозвал Сёму. Тот осторожно подошёл, и посетитель бросил ему поводья, тут же потеряв к парню интерес. Сёма повёл коня к коновязи, а гость скомандовал:

— Коня моего напои. И поесть ему тоже дай. Водится в вашей дыре овёс для благородных коней?

— Только сено, — сокрушённо покачал головой Сёма.

Путник посмотрел вокруг, приподняв брови. Весь вид его показывал: «Ну и дыра!»

Он поморщился и прошёл к столам.

— Это же гонец от барона, — громким шёпотом сказал кто-то.

— Да ну? — другой недоверчивый шёпот.

— Шапку с пером видишь? У всех гонцов такая!

— Ааа…

Гонец остановился, заткнул большие пальцы за ремень и обвёл взглядом опалённую таверну и обеденный зал под открытым небом.

Губы его скривились, и он