Дневник восьмиклассника. Второе полугодие - Юрий Ра

я категорически отказался. Дорожной сумки в семье не оказалось, так что единственным вариантом стал отцов светло-коричневый портфель. Точнее сказать, аналог саквояжа из прошлой эпохи. Эдакий хреновый аналог из искусственной кожи, зато открывающийся практически также — как челюсти капкана. И у меня получилось запихнуть внутрь всё необходимое. Так что да — саквояж и есть. Но в этой реальности слово практически не употребляемое. Кому-то не понравилось английское «сак-вояж» или сумка для путешествий, и в обиход вошло французское слово, обозначающее сумку для переноски листов бумаги. В нашей семье этот саквояж скорее был «сак-для-бани», чем для вояжей. Не нашел в Мишкиной памяти эпизодов про то, как кто-то с этим цвета детской неожиданности портфелем куда-то едет. Зато веником саквояж пропах так, что и в купе этот аромат можно было уловить.

— Миш, как вообще? — Отцу надо выдать впечатление от поездки одной фразой? Сейчас придумаем…

— Да почти как у нас плюс море.

— Во! Чётко у тебя получилось, лаконично. А Киев?

— Слабое подобие Москвы с украинскими финтифлюшками.

— Вот вижу, Михаил, что получится из тебя журналист. Журналист это кто? — Не, батя, ты вопрос задал не мне. Ты себе подачу сделал. — Журналист есть человек от литературы, который может одну и туже тему раскрыть как одной фразой, так и обширной статьёй. В зависимости от редакционного задания'.

Ну в принципе, верно. А еще он должен уметь изобразить это любой краской. Вот как в задании будет записано, так и в статье. Хоть золотом по киновари, хоть говном по черному. И даже если рисовать говном ты не планируешь, даже если это претит твоей тонкой душевной организации… уметь всё равно должен. Всего этого я папе Диме не расскажу, но я предполагаю, что он кое-о-чем и сам догадывается, большой мальчик уже. А вот то, что он этими вещами не делится с сыном — это не есть хорошо. Был бы я отцом сына, рвущегося в журналистику, я бы рассказал о том, что есть краски в палитре журналиста и похуже коричневой.

'Идем с вокзала, делимся информацией. Они про то, что произошло или прямо свершилось в городе и семье за время моего отсутствия. Я рассказываю детали поездки. Про политику молчу, всё больше про партизан в катакомбах. Ну и как весело мы проводили время, сидя в вагоне. Особенно их повеселил рассказ про Чугу, который взял в поездку палочки, а в вагоне-ресторане спер крышку от алюминиевой кастрюльки.

— А барабан? Или он на одной тарелке ритм давал?

— Не смейтесь только!

— Будем!

— Ну и ладно. Короче, в Киеве в «Детском мире» он за рубль купил детский барабан. С палочками, только коротенькими. Так что у нас в купе была настоящая установка. Жалко, барабан в Херсоне порвался. Иван хотел его раскрасить и на нашу установку прилепить на память.

— Ну, если он на нем долбить не собирается, то на память можно и такой оставить. Только заклейте его аккуратно. А потом станете рассказывать, что сувенир с первых гастролей. Вы ж концерты давали по пути?

— А то! Точно, мы ж в Одессе и Херсоне играли для зрителей. Так и есть — гастроли!'

Короче говоря, дома был пир горой, а его центральным блюдом стало картофельное пюре с тушёнкой. Обычно такие деликатесы, как тушёнка не вскрываются просто так. Они лежат и ждут своего часа, как правило, их время приходит, когда семья выезжает на природу. На Новый год идут другие деликатесы в банках, там актуальны шпроты. Люблю ли я толпешник с тушёнкой? Да это самое крутое блюдо студентов моей поры! Так что да, пюрешка с тушняком и солеными огурчиками — ставлю зачет маме, порадовала!

Пашка вертится и выглядит искренне довольным возвращением старшего брата. Почему я удивлен? Так понятно же, что вольготнее и лучше жить в комнате одному, а не со старшим братом. Я ставлю себя на его место, я бы так осознавал ситуацию. Пацан шесть дней жил один в своей комнате как человек, а тут… Вот и не понимаю его радости. Тоже соскучился по брату? А с чего, ведь никаких теплых чувств я раньше за ним не замечал. Ну и ладно, имеем что имеем.

— Держи, Павка, это тебе. — В моей протянутой руке небольшая картонная коробка с большим словом «Мальчиш» по всей крышке. А маленькие буквы, объясняющие смысл содержимого, почти не видны.

— Это мне⁈

— Тебе, тебе. Владей своим первым радиоприёмником.

Тут же все забыли про недоеденный ужин — Пашка трясущимися руками бросился распаковывать подарок.

— Он на батарейках! С микро-наушником!

Насчет «микро» я бы поспорил — из уха у мелкого торчит довольно крупная таблетка серого алюминия. Но по местным меркам самое что ни на есть «микро»! если патлы отпустить подлиннее и провод пустить из-под воротника, то и впрямь гарнитура скрытого ношения выйдет.

— Молодец, Михаил! Самое то, что мальчишке надо!

— И ничего не молодец! А с родителями посоветоваться? А если он на уроке радио слушать будет?

— Да не страшно, Вер. Отберут и нас в школу вызовут. Я всыплю ремня, и всё вернется в обычную колею. Только приёмника у Павла уже не будет. Так, Павлик?

— Нет! Я в школу его носить не буду! — А глазищи дикие от рассказанной истории про потерю своего сокровища.

— И чтоб по ночам не слушал! Понял, Павлик? — Мама любит нагнетать ситуацию. Ей кажется, что так она прорабатывает все риски и избегает их. Словно мальчики способны в принципе избегать рисков. Нет, мама Вера, так это не работает. «Смотрите, как я могу», «Не ссы, ничего не будет» — это даже не авось, это вообще главные фразы в жизни мужчины от детского садика до цветочков на обочине. Или кто-то думает, что пузатые дядьки покупают себе мотоциклы с какой-то внятной целью? Поправочка — будут покупать. Сейчас у дядек и с пузом не очень, и мотоциклы сплошь с колясками. А в колясках то жёны, то картошка в мешках.

В приёмник тут же вставлена батарейка «Крона», подключен