Эволюционер из трущоб. Том 2 - Антон Панарин

— Кучерявься парик, чтоб кучеряво жил старик. Ха-ха, — рассмеялся Скрипов и положил парик и мантию в коричневый кожаный чемодан.

Дверь за спиной судьи скрипнула и в неё заглянул его сын. Семён.

— Пап, ты надолго? — спросил парень.

— Думаю, на пару дней, может дольше. А что?

— Да нет, ничего. Просто думал, что сходим с тобой на охоту, — соврал Семён, хотя с другой стороны, на охоту он действительно собирался.

— Сём, обязательно сходим, но в другой раз.

— Понятно, — изобразил грусть парень и скрылся за дверью.

Оказавшись в коридоре, Семён улыбнулся и, достав телефон, позвонил одному из своих друзей.

— Готовьтесь. Всё идёт по плану.

* * *

Утром я проснулся от того, что дверь дома грюкнула. Выбравшись из-под маминого бока, я попытался спуститься с полки, но оказалось, что мама не спала всю ночь.

— Ты куда? — сонно спросила она.

— В туалет, — мгновенно сориентировался я.

— Идём, я тебя провожу.

Да ну что началось-то? Теперь меня даже в туалет будут сопровождать? Я кивнул, после чего мама провела меня до деревянной кабинки в дальней части двора, и мне пришлось делать вид, что я реально занят делом. Спустя минуту, я вышел из смердящего нужника и увидел, как мама настороженно смотрит на валяющийся забор.

— Даже если бы забол стоял, он бы нас не спас от поджигателей, — рассудительно сказал я, подойдя к маме.

— Знаю, но это хоть какая-то защита.

— Мам, это я твоя защита. — Я потянул её за юбку и увидел на лице Елизаветы Максимовны улыбку и слёзы в уголках глаз.

— Да ты ж моя радость, — сказала мама и, присев, обняла меня.

После мы направились в дом. Мама готовила еду, а я, словно игрушка, сидел на стуле и смотрел в пустоту. Мне крепко-накрепко запретили куда-либо уходить. Заняться было нечем, и я стал гонять потоки маны по телу. Это практически не развивало контроль маны, хотя вру. За пару недель практики я прокачивал навык примерно на полпроцента. А это, мягко говоря, негусто.

А в следующую секунду я опомнился. Мимо! Я вызываю тебя! Пока мама возилась у печки, я призвал крошечного комара и выпустил его в окно. Переключился на зрение мимика и немного удивился тому, какой огромный мир вокруг, если ты смотришь на него глазами комара.

Мимик направился прямиком к дому дяди Коли. Старика мы обнаружили без особых трудов, он нажрался, как скотина, и спал на лавке возле дома. Храп стоял такой, что бедного комарика то и дело сдувало, да и картинка стала барахлить. Как бы Мимо не захмелел от такого выхлопа из пасти соседа.

Сперва Мимо хотел ужалить дядю Колю в нос, но понял, что идея паршивая и переключился на руку. Вонзил хоботок в тыльную сторону ладони и высосал немного крови.

— Паскуда… Тварь… — пробубнил дядя Коля, дёрнул руку на себя и почесал место укуса.

Хорошо, что Мимо был уже далеко. Он вернулся в комнату и выдавил каплю крови мне на ладонь. Женский вибрирующий голос зазвучал в голове: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?». Мысленно согласился, ведь было чертовски интересно, чем полезным может наградить сосед-пропойца.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Подагра»,

«Сколиоз»,

«Гипертония»,

«Жировой гепатоз»,

«Катаракта»,

«Устойчивость к алкоголю»,

«Импотенция».

Увидев такой список, я неслабо обалдел. Как будто открыл медицинский справочник с перечнем заболеваний. Единственная толковая вещь, но тоже бесполезная по сути, так это устойчивость к алкоголю. Даже и не знаю, хочу ли я поглощать такую гадость. Впрочем, для переработки всяко сгодится. Поглотить.

Чтобы отвлечься от боли, прокатившейся по телу, я переместился в чертоги разума и увидел, как формируется новый кристалл. Сконцентрировав на нём внимание, услышал женский голос:

«Доминанта „Жировой гепатоз“ интегрирована».

Класс. Ожирение печени — это именно то, что я так мечтал заполучить в этой жизни. В переработку.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать 'жировой гепатоз?».

— В пользу контлоля маны! — сказал я, наблюдая, как кристалл гепатоза трескается и осыпается на пол пещеры.

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 35%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Если бы было что пелелабатывать, пелелаботал бы. Отбой.

Я вывалился в реальность и почувствовал, как боль в районе печени постепенно проходит. Хвала богам, я не потерял сознание, да и мама ничего не заметила.

— Где черти носят этого верзилу? — тихонько спросила в пустоту мама, но я услышал.

— Пележиваешь за него?

— Что? Не говори глупостей, — отмахнулась мама. — Просто он должен нас защищать, а в итоге шляется не пойми где.

Было очевидно, что она врёт. Нет, конечно, она хочет, чтобы нас защитили в случае чего, но и за Гава тоже волнуется. Ох уж это «сердце красавицы, склонно к влюблённости и увлечённости, как ветер в мае». Или как там пелось?

Как бы там ни было, я собирался запустить в полёт моего крылатого добытчика, но мама уже сварганила безвкусную кашу и усадила меня за стол. Орудуя ложкой, я раздумывал, стоит ей сказать о том, что пища становится вкуснее, если добавить специй, или лучше не расстраивать маму и делать вид, что всё, что она делает, ну очень вкусно⁈

Пока я раздумывал, вернулся Гав с новым стеклом, которое тут же пошел вставлять в спальню. Мама последовала за ним, и они долго о чём-то шептались. Их разговор мне был совершенно неинтересен. Ну что они там могут обсуждать? Шепотом беспокоятся о том, как бы не повторилось вчерашнее, и что делать, если повторится? Всё это ерунда. Нужно не волноваться, а решать проблемы.

Тем временем солнце заскучало и решило спрятаться за горизонт. На улице стало стремительно темнеть. Затопили баню, первым попарился Гав, а потом и мы с мамой. Когда купание было завершено, открыли дверь, чтобы выпустить лишний пар, Гав притащил нам новенький матрас и сообщил:

— Сегодня — на всякий случай — ночуйте тут, а я посторожу.

Сторожить он отправился в сарай, который стоял напротив дома. Гав на всякий случай прихватил с собой топор и нож. Зараза. Это немного осложняло мой побег, но, в принципе, ничего страшного не случилось. Справлюсь.

— Мама, я хочу в туалет, — жалобно сказал я, дёрнув за юбку мать, заправлявшую нашу новую постель.

— Идём, — вздохнула мама и прервала своё занятие. Мы вышли из