Свидание в лифте - Тата Кит

Несколько минут мы просто лежали в тишине, словно привыкая к новым ощущениям уюта и тепла между нами. Необычно и будто не по-настоящему, что ли.

Будто вот-вот кто-то из нас всё испортит.

— Слушай, а прикольно, — хмыкнул Лёша.

— Что именно?

— Лежать вот так. Сразу хочется рассказать что-нибудь. Типа, как день прошёл. Придумать, чем завтра займёмся… — мечтательно протянул Лёша, перебирая пальцами мои волосы.

— И как твой день прошёл?

— Прогулял работу, собрал мебель, поел котлет, помыл жопу.

— Насыщенно, — хохотнула я. — А тебе ничего не будет из-за того, что ты работу прогулял?

— Я же совладелец и пиздатый специалист.

— Пиздатый? Или специалист по пёздам? — вопросила я, подняв на него взгляд.

— Ну, тихо-тихо, — шепнул он, принудительно вернув мою голову обратно на свою грудь. — Я же до тебя девственником был.

— О, сказки на ночь начались? Продолжай.

— Зевнуть не хочешь? Долго и протяжно.

— Зачем?

— Да, шишка что-то встала.

— Лёша! — цокнула я возмущенно и шлепнула его по груди.

— Шучу-шучу, — хохотнул он.

Мы снова остались лежать в тишине. Кончиками пальцев я водила по татуировкам на его груди, пока не добралась до той, где были имена и даты рождения.

— Это твоим родителям? — спросила я тихо, заглянув Лёше в лицо.

Лёша опустил взгляд туда, где был мой палец.

— Угу. Даты их рождения. А это имена брата и сестры.

— Красиво. Родители не ругали за эти татуировки?

— Они погибли гораздо раньше, чем я начал их быть.

— Прости, — выронила я тихо, начиная жалеть о том, что, вообще, завела этот разговор.

— Не парься. Это давно было, — Лёша заправил прядь волос мне за ухо, а в глазах его я увидела печаль, хоть он и пытался сохранить лёгкую улыбку на губах.

— А какая самая первая татуировка?

Лёша показал мне бицепс левой руки, где среди прочих мелких рисунков была одна очень говорящая надпись: «А по жопе?».

— Мама прикольно говорила эту фразу. По жопе, правда, ни разу так и не дала, но звучало всегда убедительно, — Лёша с грустной улыбкой погладил эту надпись подушечкой большого пальца и снова обратил всё внимание на меня.

— Зная тебя, могу поклясться, ты часто слышал эту фразу, — хмыкнула я и чмокнула Лёшу в грудь слева.

— Есть такое.

— Варя, кстати, теперь тоже хочет татуировку. Каждый раз разную и на разных местах. Но настроена серьёзно.

— Если что, у меня есть контакты классных мастеров.

— Только попробуй. Ей три годика.

— Ну, через пятнадцать-то лет можно?

— Можно будет обсудить. И только обсудить, — строго припечатала я.

— Кстати, ты так и не рассказала мне, кто и где и её батя.

— Тебе правда нужно это знать?

Я заглянула в голубые глаза парня и увидела в них неподдельную заинтересованность.

— Просто хочу знать, что он такого сделал, чтобы не накосячить так же самому. Я же, получается, хожу по краю. Каждый день на грани риска моя классная пиписка, — Лёша попытался перевести всё в шутку, но я уже ушла мыслями в тот день, который поставил окончательную точку в моём браке с бывшим мужем.

— Он… — начала я, но осеклась. Даже говорить об этом было больно. — Я тебе уже рассказывала о том, что он хотел не дочку, а сына?

— Рассказывала, — кивнул Лёша, погладив меня по щеке. — Только я так и не понял, какая разница, пацан или девчонка, если это твой киндер.

— Ну, для него была принципиальная. Как оказалось… Родилась Варя, он даже на руки её не брал. Смотрел на неё, как на кусок чего-то вонючего. На руки взял только при выписке из роддома, и только потому, что мой папа его хорошенько встряхнул где-то за углом. А потом бывший только раздражался на любой Варин плач или крик… — я не смогла смотреть Лёше в глаза и дальше. Опустила взгляд на его татуировки на груди, по которым вновь начала водить пальцами. — …просил её заткнуть или выкинуть на балкон, чтобы она там прооралась. Я надеялась, это временное явление. Потом он разглядит её. Все эти крошечные ножки, ручки, пальчики… Носик, — улыбнулась я, вспоминая ещё совсем крошечную Варю. — Но, как ты понимаешь, чуда не случилось. Варе было около трёх месяцев. Я её искупала, одела, накормила, уложила спать. Убедилась в том, что она крепко спит и потом сама пошла в душ. Бывший смотрел телевизор, какой-то чемпионат по футболу. Мылась я быстро. С рождением Вари появилась такая привычка, что на всё у меня есть буквально несколько минут. В общем, пока мылась, услышала её плачь. Ускорилась. Бывший начал кричать, чтобы я заткнула её. Я кричала в ответ, что сейчас выйду. А потом услышала, что плач стал громче и каким-то не таким. Да и бывший уже орал не на меня, а на неё. Короче, как была, в пене, выскочила из душа и увидела, что он просто стоит над колыбелью и бьёт Варю рукой наотмашь. Куда приходится. Просто, не разбирая. И по личику, и по животику. Со всей силы, будто она не настоящая, а игрушечная… — на глаза навернулись слёзы. Я почувствовала, как Лёша подо мной напрягся. — …я его оттолкнула, схватила Варю, прижала к груди и хотела убежать из квартиры. В больницу. Она странно хрипела в моих руках сквозь плач… Но он поймал меня за волосы, повалил на пол и начал пинать. Я только успевала прикрывать Варю собой, — я шумно сглотнула и сама быстро отёрла выступившие слёзы, которые Лёша хотел было стереть с моих глаз. — С тех пор я в разводе, как ты понимаешь.

— Я надеюсь, этот гондон уже сдох мучительной смертью? — впервые услышала, чтобы Лёшин голос был настолько суровым, а тон жёстким. — Потому что, если нет, я ему лично её организую.

— Условка, — заключила я. — Но на пару лет я забыла о его существовании. В этом году он пару раз давал о себе знать, пытаясь занять денег. Типа, требовал компенсацию за испорченную репутацию. Его же после всего попёрли с хорошей работы, друзья отвернулись…

— И ты даёшь ему деньги?

— Я похожа на дуру? Звоню в полицию. Он пугается и исчезает. Последний раз всплывал летом. Больше я о нём, к счастью, не слышала.

— Дашь мне потом его ФИО и фотку?

— Зачем, Лёш?

— Просто. Для профилактики.

— Не надо марать об него руки. Он того не стоит. Он уже давно ничего не стоит.

— Посмотрим, — выдохнул Лёша и сжал челюсти. Сурово посмотрел на стену над моей головой и, кажется, о чём-то серьёзно задумался. — А руки у него целые? Ноги?

— Вроде, целые. А что?

— Это временно.

— Лёш,