Славянская мифология - Николай Иванович Костомаров

Хто винок пиймае, той мене визьме!

Обизвавсь молодець на сивим кони:

«Я винка пиймаю и тебе возьму!»

Ступив ногою – по пояс в води,

Ступив ногою – та й з головою.

«Ой, бижи, коню, з сидлом до дому,

Не кажи, коню, що я вбився,

А кажи, коню, що я женився,

А взяв жонухну чисту водухну,

Збирав я свати – из моря раки,

Збирав свашечки – з моря щучечки,

Мини музики – рибини язики,

Мини попочок – жовтий писочок.

Есть также песня о том, как тонет чумак в синем море, мать хочет спасти его и не может.

Та не найшов счастя доли, найшов сине море,

Ой, як зийшов серед моря, тай став потопати,

Червоною хустиною на берег махати;

Нихто того чумаченька не йде рятовати,

Тильки иде рятовати ридненькая мати.

Изострила рибалочок, та й стала прохати:

«Рибалочки молоди, чинить мою волю,

Ой, роскиньте тонкий невид по синему морю!»

Рибалочки молодии воленьку вводили,

Роскинули тонкий невид – сина уловили.

Тягнуть сина до бережка – вода з рота льеться,

Его мати старенькая в сиру землю бьеться.

Потонуть вообще – образ всякой погибели. В этом смысле несчастие описывается иносказательно потоплением доли обыкновенно в море, и несчастная дочь просит у матери пустить ее купаться в море, нырять и искать своей доли.

Потопае моя доля у синему мори!

Пусти мене, моя мати, на море купаться,

Буду плавать, пуринати, доленьки шукати.

Есть образ, любимый народною поэзиею и повторяемый во многих видах: что девица утопает и приглашает отца, мать, братьев, сестер спасать ее; они не идут, а ее милый бросается к ней на помощь.

За рученьку схопив,

З Дунаечку вихопив.

В числе образов, в которых является в песнях вода, довольно частый – челнок, наполненный водою; он вообще символ полноты чувств, например: «Плывет челнок, полон воды, и качается; сидит молодец близ девицы и выспрашивает ее».

Пливе човен, води повен, та й ся вихилюе;

Сидить хлопець коло панни, та й ся випитуе.

Или: «Плывет челнок, полон воды, плывет и весло; зачем, душа моя, ты меня так не любишь, как я тебя?»

Пливе човен, води повен, пливе и весельце;

Чом ти мене так не любишь, як я тебе, сердце.

Или: «Плывет челнок, полон воды – как бы он не перевернулся; пошел мой милый в путь – как бы он скоро не вернулся».

Пливе човен, води повен – колиб не схитнувся;

Пишов милый у дорогу – колиб не вернувся!

В последнем примере девица сравнивает с челноком, наполненным водою, своего милого, думая, что он так ее любит, что не станет долго странствовать и вернется домой, соскучившись о ней.

Из видов естественного собрания вод в песнях встречаются чаще криница, река и море. Озеро и пруд редки.

Криница – значит вообще ключ, источник; но специальное значение этого слова остается за таким ключом, который обделан в сруб и отличается от колодца (колодязь) тем, что края сруба почти наравне с землею и воду можно доставать не посредством машины, называемой журавлем, как из колодца, а черпая прямо ведром. Впрочем, в песнях «колодязь» нередко смешивается с криницею.

Мы знаем, что источники и колодцы в язычестве имели религиозное значение: им приносили жертвы. Поэтому едва ли мы ошибемся, если будем видеть остатки мифологических представлений в той колядке, в которой из слез св. Николы образуется вода. Выше мы приводили ее по одному варианту: там из слез образовалось озеро. В другом варианте из тех же слез происходит криница, а из криницы – богородица.

Головку склонив, слизоньку зронив.

А з той слизоньки ясна криниця,

А з тей кринички богородичка.

Эту богородицу ничто не дозволяет нам считать христианскою; вероятно, это существо языческое, олицетворенная криница, богиня, нимфа, впоследствии принявшая христианское имя. Копание криницы – образ ухаживания за девицею, приготовления к сватовству и самого сватовства.

Не копавши криниченьку водици, не пити;

Не сватавши дивчиноньки, из нею не жити.

Или:

Викопаю криниченьку в зеленим саду,

Чи не пиде дивчинонька рано по воду.

Пришла моя дивчинонька ранише у сих,

Та набрала ведерочка повнише усих.

Просив в ней ведеречка – вона не дала;

Бодай тебе, дивчинонько, журба обняла.

У криницы – место первой любви и вообще любовных свиданий. Молодец вспоминает, что у полевой криницы девица пленила его сердце.

Ой, у поли криниченька,

Там холодна водиченька;

Там дивчина воду брала,

Мое сердце завязала.

Особенно любимый народною поэзиею образ: козак поит коня, а девица берет воду – тут между ними происходит разговор.

Ой, з-за гори туча вихожае,

А з другой дожчик накрапае,

А в криници вода прибувае,

Там козак коня наповае,

Молода дивчина воду пидливае,

Козак до дивчини стиха промовляе.

Бо вин ии сватити мае.

Козак просит девицу напоить коня из криницы, а скромная девица отвечает, что она еще не принадлежит ему, чтоб поить его коня.

Козаченьку мий, ще я не твоя,

Щоб я тоби наповала коника з видра.

В другой песне козак, встречаясь с девицею у криницы, заметил, что она боса; хочет купить ей черевички, а девица говорит, что у ней есть отец и мать – они ей купят.

Ой, у поли верба – холодна вода,

Там дивчина чорнявая водицю брала.

Дивка од води, козак до води:

«Постий, дивко чорнявая, дай коню води!

Не могу я встать, трава, роса».

Дивка боса, ниженьки болять.

«Коли моя дивка будеть, черевички куплю». —

«Не купуй ти мини, купи сам соби,

Есть у мене отець-мати, куплять и вони».

Девица близ криницы приглашает козака в дом своих родителей.