Недотрога для адвоката. Дело о разводе - Анна Варшевская

– Какой перерыв? – хмурится, между бровей морщинка.

– В отношениях, – выдыхаю, не глядя на неё.

– Что? – тихий вопрос.

– Мы почти не видимся, – говорю, стараясь сдерживаться. – У меня работа, у тебя учёба.… по выходным ты теперь у матери…. Я…

– И ты решил, что мне в твоей жизни больше места нет? – ледяной голос.

– Я решил?! – поворачиваюсь к ней. – Я же вижу, как ты меняешься, ты уже изменилась! Если наши отношения на тебя давят, если… если ты хочешь их прекратить, но не знаешь как, то… я даю тебе такую возможность, – выдыхаю наконец.

– Знаете, что, господин Славин, – Соня смотрит на меня с яростью. – Вроде бы вы взрослый мужчина, адвокат.… А ведёте себя… – не договаривает, стискивает зубы.

И…. открывает дверь машины.

– Ты куда? – смотрю, как она выходит, на сердце опускается такая тяжесть, что никаких сил не остаётся.

– По-моему, нам обоим надо подумать как следует, – отрезает Соня и хлопает дверью. – Не жди меня сегодня!

Ну и что я наделал?

До самого вечера не могу найти себе места. Выгуливаю Малыша, чуть не два часа брожу с ним по парку, захожу на собачью площадку. И с каждым шагом всё больше убеждаюсь, что я полный беспросветный идиот.

Ну в самом деле.… Какого чёрта?!

Почему я скатился до обвинений? Просто потому, что чувствую себя брошенным? А ещё считал себя старше и умнее!

К десяти часам, вернувшись с собакой домой, я уже просто лезу на стену.

Уговариваю сам себя, что всё это только к лучшему. Она встретит кого-то, кто больше подходит ей по возрасту, по статусу, по…. всему!

«Да вот только ты сам себе другой такой не найдёшь!» – зудит противный внутренний голос.

Не найду. Такой, как Соня – не найду.

Останавливаюсь, как оглушённый – последние полчаса наматывал круги по комнате.

И в этот момент раздаётся звонок в дверь.

Глава 24

Андрей

– Кого там черти принесли.… – иду к двери, смиряя дрожь в руках.

Пожалуйста, пусть это будет Соня!

Не позволяю себе даже задуматься о том, что я буду делать, если она, например, решила.… забрать свои вещи и Малыша и съехать.

Потому что есть у меня подозрение, что я в этот момент буду вести себя совершенно не как адвокат, старше её на чёрт знает сколько лет.… А как безответно влюблённый кретин, готовый умолять и ползать на коленях, лишь бы она осталась.

Сглотнув, мотаю головой, чтобы привести себя в чувство.

Если я её люблю…. а я её люблю, без всяких если. Так вот, я должен сделать так, как будет лучше для неё. И дать ей уйти.

Рывком распахиваю дверь и замираю.

Да, это Соня, но только какая-то… непохожая на себя.

На ней то же самое пальто, которое было днём, а вот волосы выглядят по-другому – не строгий пучок, а распущенная вьющаяся копна. И лицо.… она что, накрасилась?

– И куда ты собралась в таком виде?! – вырывается у меня, и я запоздало прикусываю язык.

Мне бы не выступать. Никакого права на это я не имею.

– Я, кажется, пришла к тебе в квартиру, – она прищуривается. – Может, впустишь даму? Или мне на пороге стоять?

Отхожу от двери, Соня проходит внутрь, но пальто не снимает, как и.… туфли? Да, туфли, на высоченном каблуке – ей в них даже голову не надо задирать, как обычно, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Соня.… – начинаю, ещё не зная, что именно и как буду говорить, но она перебивает.

– А Малыш где?

– Вымотался и спит, – хмурюсь.

– Ты с ним что делал? – кидает на меня удивлённый взгляд.

– Гулял, – отвожу глаза.

– Весь вечер? – язвительное.

– Типа того. Сонь…

– Мне почему-то кажется, что я здесь что-то забыла, – она складывает руки на груди, смотрит, наклонив голову, и сердце у меня падает окончательно.

Значит, всё-таки вещи.…

– Ты можешь посмотреть и забрать всё, что нужно, – выдыхаю, стиснув зубы.

– Уверен, что я не возьму ничего из твоего? – слышу скептическое, она проходит в комнату.

Господи, пусть всё забирает. Хоть стены пусть голые оставит…. Потому что главное.… главное.… она сердце моё с собой заберёт. И что я буду делать?...

– Например, вот это?

Поднимаю взгляд и просто…. не верю своим глазам.

На тонком пальчике покачиваются… наручники! Я их так и сунул несколько месяцев назад в ящик стола и забыл про них!

– Что? – выдыхаю, делая шаг вперёд.

– О-о-о, нет-нет, господин Славин, стойте, где стоите, – Соня вскидывает голову, уверенно улыбается. – Я не только это здесь оставила. Одежду, кажется, тоже…

Одной рукой расстёгивает пуговицы пальто, одно движение плечами, и оно оседает у её ног.

В голове у меня начинает шуметь, а ниже пояса всё просто каменеет.

На ней.… только бельё! Кружевное, чёрное, ничего не скрывающее… и чулки на стройных ногах.

– Сонечка…. – кажется, вместо имени выходит только застонать.

– Ну-ну, – она снова наклоняет голову к плечу. – Ты что-то хочешь мне сказать?

Меня хватает только на то, чтобы, шагнув вперёд, прижать её к себе.

Правда, эта упрямица тут же упирается ладонями мне в грудь.

– Я дурак, – шепчу, покрывая ей шею поцелуями. – Я идиот. Прости меня!

– Вот именно! – она уже тяжело дышит, одной рукой вцепляясь мне в волосы и выгибая спину, подставляя под мои губы грудь. – Идиот!

– Не отрицаю….

– И дурак!

– Абсолютный!

– И…. и.…

– И люблю тебя! – выдыхаю в сладкие губы, подталкивая её к спальне.

– Но-но-но! – она всё-таки вырывается, взъерошенная, с вздымающейся от тяжёлого дыхания грудью, прищуривается. – Руки!

– Что руки? – не понимаю.

– Держите при себе, господин адвокат! – мне снова показывают наручники.

– Хочешь поиграть? – усмехаюсь, заставляя себя держаться в рамках. – Так, может быть, мне их всё-таки.… вытянуть?

Одним движением стягиваю с себя футболку, чтобы не мешала, откидываю в сторону и протягиваю вперёд обе руки.

На которых тут же защёлкиваются металлические браслеты.

– Теперь тебя уже не волнует, что мне может быть больно? – хмыкаю, морщась.

–