В объятиях тирана - Валентина Кострова

— Ин, может сегодня сходим в клуб? — в дверном проеме появляется голова Кати. Я опускаю книгу на колени и задумчиво смотрю на девушку.

— Настроение не очень, но и дома не хочется сидеть.

— Тогда идем.

Катя имеет такое свойство, как решать за себя и за соседа. Иногда это на руку. Сама бы я вряд ли выбралась из дома, чтобы потусоваться в клубе. Настроение действительно совсем не танцевальное. Я знаю причину. Такое подавленное состояние как хроническая болезнь. Вылечить невозможно, но терапию нужно проводить. То есть Марата забыть не получается, но отказываться от новых знакомств не стоит.

В клубе мы оказываемся в самый пик. Народ уже расслабленный, на своей волне, никто особо не жмется возле стеночки, большинство активно танцуют. Мы с Катей пристраиваемся возле бара. Столик не заказан, да и свободных не наблюдается даже в будний день.

С интересом разглядываю публику, пока подруга весело щебечет с барменом, заказывая нам напитки. Цели познакомиться нет, поэтому ни на ком из парней не заостряю внимания. Замечаю, что у большинства присутствующих в одном ухе наушник. Когда первый раз подобное увидела, очень удивилась, позже узнала, что это норма сегодняшней реальности. Сейчас люди умудряются общаться оффлайн и онлайн одновременно, не теряя качества общения. Я такой формат не пробовала. Как-то нет необходимости. Предпочитаю в наушниках слушать музыку. Последнее время тянет на драматичные мелодии, на пронзительные слова. А еще, идя в наушниках, ты словно отгораживаешься от мира, всем видом говоришь, что тебе никто не нужен.

Включают медляк. На танцполе толпа сразу разбивается на парочки. Катьку тоже уводят. Меня приглашают, я отказываюсь. Не танцую. Нет куража. Более того, почему-то медляки вынуждают меня вспомнить ночь, когда я танцевала перед Маратом. Эти воспоминания заставляют сердце болезненно сжаться, а бедра в сладкой истоме.

К счастью, Кате вечер тоже не заходит, мы как Золушки сваливаем из клуба в полночь. Пытаемся вызвать такси, но пока безрезультатно. Нас вежливо просят подождать.

— Пойдем пешком, — решает Катя, подхватывая меня под руку. — Зря, что ли снимаем квартиру в центре.

— Пошли, прогуляемся перед сном, надышимся воздухом.

— Заодно и поболтаем.

— О чем?

— О сердечных делах, — Катя хихикает. — Мне тут парень написывает в личные сообщения. Очень настырный. Пару раз приходил ко мне на работу. Деньги все не спускал, но для вида играл.

— А ты что?

— Я не знаю, — подруга вздыхает. — Он меня пугает своей настырностью, одержимостью мной.

Вздрагиваю. Сразу в голову лезет Марат. Его одержимость, его желание обладать мной, его стремление перетащить мои вещи к себе, его ущемление моих границ. Боже, когда у меня пройдет этот Стокгольмский синдром, ведь Тахирович далеко не тот тип мужчин подходящих для серьезных отношений.

— Что ты можешь посоветовать? — Катя с надеждой смотрит на меня, будто я гуру по таким ситуациям. Мне бы кто помог, рецепт лекарства выдал, чтобы забыть.

— Нужно понимать, готова ли ты мириться с его вечным стремлением вмешиваться в твою жизнь. Ведь такие люди не меняются. Они никогда не станут ласковыми и пушистыми, они будут продолжать подавлять волю, ограничивать в выборе, диктовать свои правила, по которым ты должна будешь жить. Это нужно очень сильно любить такого человека, чтобы со всем этим мириться.

— Ты права, надо слать его лесом. Дождусь своего идеального парня, который будет меня, прежде всего, любить и уважаться, а не болеть мной. Согласна?

— Конечно, — согласно киваю, немного лукавя.

Да, я понимаю умом, что все верно сказала, что сама верно поступила, сбежав от босса, не оставив никаких следов. Все понимаю. И каждый раз себе повторяю, что с ним мне было бы невероятно сложно, больно, душно. Парадокс в том, что и без него мне сложно, больно, одиноко. Как вот с этим пониманием жить и строить с кем-то отношения? Надежда на то, что пройдет чуть больше времени, и я не буду искать в толпе знакомую фигуру и спотыкаться, завидев темноволосого мужчину в костюме.

— Зайдем в магазин? Купим игристого, — Катя спрашивает для галочки. Я киваю так же для вида. Пить не особо хочется, но возможно бокал пропущу.

Мы останавливаемся возле винного прилавка. Выбираем то, что нравится обеим. Берем фруктов, мясной нарезки, сырной, вкусный багет. Похоже, у нас намечается небольшое пиршество. Хорошо, что завтра выходной еще. На кассе получаем неодобрительный взгляд от пожилой кассирши. Она явно не одобряет наш банкет. Катя, когда мы выходим из магазина, передразнивает ее. Считает, что такие недовольные дамочки ведут себя так, потому что не удовлетворены в постели.

С женщины на кассе мы переходим к обсуждению хозяйки нашей квартиры. Баба Таня. Строгая пожилая женщина, любящая придираться за каждый лишний расход воды или электричества. Оплачивая коммуналку, она постоянно недовольно цокает языком, видя показания. Да-да, мы оплачиваем счета при ней, а то не дай бог будет не те данные счетчика вносить, чем есть.

Хохочем. Обещаем друг другу, что со следующего месяца для усыпления бдительности бабы Тани будем экономными жильцами.

— Не получится у нас быть экономными, — бормочет Катя, смотря на горящие окна нашей квартиры. — Мы с тобой вон свет на кухне забыли выключить. Сейчас баба Таня прискачет и будет причитать, что счетчик как сумасшедший крутится.

Я хмыкаю. Баба Таня действительно может прийти, живет в доме напротив, все контролирует. Посмеиваясь, заходим в подъезд. Некоторое время возимся с замком, наконец-то, заваливаемся в квартиру.

— Щас устроим пиршество, — разуваюсь, подхватываю пакеты. — Не думаю, что баба Таня прискачет.

Я в этом уверена. На дворе ночь, бабулечка видит десятый сон и вряд ли ринется отчитывать нас за свет. Заходя на кухню, первое что вижу, это начищенные до блеска ботинки. Мысленно ругаюсь на то, что кто-то в квартире находится в ботинках. Вскидываю голову, и слова возмущения застывают у меня в горле. Я не успеваю ни испугаться, ни обрадоваться. Истуканом стою и тону в глазах, которые снятся мне каждую ночь. На кухне как ни в чем не бывало сидит Марат.

27 глава

Сказать, что я в ахере, ничего не сказать. Лучше бы баба Таня нас встречала и отчитывалась по мелочам, чем сейчас лицезреть на Тахировича и не знать, как себя вести. Не нравится мне, что при виде него у меня внезапно давление подскакивает, да сердечко начинает барахлить.

Марат