Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Четыре элемента Царства Небесного:

А: сделать что-то, причем когда я это захочу (В4 — продать всё). Это делает за меня Сын Человеческий.

В1: когда я сделаю, то есть решу, то само уже делается.

В2: и покроет собою всё.

B3: а вся рака отпадет сама собой.

Не всё ли равно, как прийти к Евангелию, важно только полюбить его по-настоящему, и это значит поверить в Благую весть. Причем и верить можно различно, и можно даже не быть уверенным во всех чудесах и в подлинности всего Евангелия, главное — признать в нем хоть немного чуда. Л. сказал раз О.: главный недостаток ваш, что вы не понимаете Евангелия. Но под конец О., кажется, полюбил Евангелие, Библию он любил и раньше. Как нехорошо подходить к Евангелию чисто литературно, то есть снисходительно признавать его поэтичность, и также чисто морально. Хорошо: здесь, кажется, есть три отношения: 1. Жить по Евангелию. Это не просто моральный подход, значит, положить руку на плуг и не оглядываться назад, высокое у людей — мерзость перед Богом, иногда это даже не морально и жестоко: враги человеку домашние его, возненавидеть отца и матерь, оставить мертвым погребать своих мертвецов, не мир, но меч, довлеет дневи злоба его, участь Марии, а не Марфы. 2. Понять это, но не в силах сделать. Это подход от ума. Понять ум и мудрость Евангелия. К этому близко 3. Понять особенную красоту Евангелия. Это подход через язык, слова, но не просто поэтический. Здесь одно слово, или выражение, или сравнение станет вдруг понятным, понятной некоторая красота его, что станет выше всей литературы, всех писателей. И так же как и в первом случае есть противоречие обычной морали, так и здесь противоречие традиционным литературным канонам. В случаях плохого отношения к Евангелию оно оценивается, хотя бы и высоко, по критериям, лежащим вне Евангелия. В случаях хорошего отношение Евангелие само становится критерием оценки. Или Евангелие сравнивается с другими вещами и мнениями, или Евангелие станет вне сравнения.

Еще есть один хороший подход к Евангелию — путь мытаря, молившегося вместе с фарисеем, то есть через покаяние — Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию. То есть через сознание собственной пустоты.

3 марта. Что душа? Я могу жить, работать, любить, испытывать удовольствия без души. То есть я не вижу никакой необходимости быть душе для всего этого. Душа из всего этого исключается. Но для того чтобы обдумать всё это, необходима душа. Для суждения, может быть, не требуется души, но для вторичного суждения или обсуждения уже нужна душа. Но теперь душа начинает расширяться. И для того чтобы почувствовать чувство, должна быть душа. Душа расширяется и захватывает мир. Но, может быть, это уже недопустимое расширение способности суждения. Несомненен определенный факт: я могу жить и действовать без души и иногда только замечаю: всё же у меня есть душа, только она загнана куда-то далеко, сидит молча, отстраненная мною от всех дел тела или, может быть, отстраненная телом от всех его дел.

Также и в истории можно отделить душу от тела. Что будет телом истории? Не события, ведь их творят люди. Записанные же факты: в таком-то году произошло то-то — это даже не тело истории, но некоторая оболочка или внешность тела, телом истории будет интуиция, например интуиция души и тела — тело XVII века или одно из тел XVII века. К телу истории первой половины XVIII века отойдут несколько сот арий Баха, потому что они написаны по некоторому шаблону. Но несколько десятков арий Баха отойдут к душе. Если каждая интуиция, связанная с некоторым шаблоном, есть тело, то история — борьба этих тел. Тогда она выходит из времени, потому что эти интуиции вечны. Но что будет душой? Во-первых, некоторые исключительные создания этой интуиции. Но это не совсем верно: исключительные творения будут просто более оживленными телами, телами, которые кажутся на самом Деле одушевленными. Но всё же это тела. Но то, что выходит из интуиции и становится отдельно, то будет проявлением души. Во-вторых же, и это более важное, — отношение отдельного человека к интуиции, и прежде всего к господствующей интуиции, — это проявление души. Я имею здесь в виду отрывок из Аристофана, который я нашел в какой-то русской книге и показал Л., или переписку Абеляра и Элоизы. То, что выходит из пределов интуиции, становится над ней или занимает к ней какое-то отношение — отношение второго порядка: не суждение, а обсуждение, — то отойдет к душе, к действиям души. Это некоторое преодоление истории. Есть взаимодействие тел-интуиций, оно вне времени, и есть отношение души к интуициям — к взаимодействию тел, это тоже вневременно: отношение Элоизы к Абеляру такое же, как сейчас. Но то, что взаимодействие тел приурочивается к определенным точкам времени, — такая же небольшая погрешность, как и моя жизнь, та часть ее, которая уже прошла. Главное, что в истории найдено что-то устойчивое: тело-интуиция и душа — отношение к телу и, чаще должно быть, оппозиция к нему. По всей вероятности, и здесь нет реального взаимодействия, но предустановленная гармония.

Теперь я применю всё это к себе, буду искать свою душу. Когда я знаю, что́ писать, и не пишу, но само пишется, это относится, скорее, к телу. Когда я становлюсь в затруднение и думаю или так как не умею думать, то стараюсь думать и ищу, ищет, мне кажется, не тело, но душа. Но что ищет? Некоторое соответствующее ей тело, не мое тело. Когда я нахожу или душа находит — в очевидности высочайшее единство — близость души и тела. Когда меня угнетает ignavia — это тоска тела по душе, тоска, так как не вижу души. Когда бывают состояния мучительного стеснения в груди и страх и то, что Л. назвал тоской по Абсолюту, — это тоска души по другому телу — по интуиции. Наконец самое страшное — то — это тоска души, освобожденной от всякого тела, моего и высшего, от всякой возможности тел. Кажется, я начинаю понимать тело Христово, может, это и есть другое тело, не мое. Так что: мое тело — душа — Христово тело. Или: материя — форма материи — форма как содержание и как новая материя для второй формы.

Только Бог без тела, но моя душа не может быть без тела, и поэтому такой страх перед тем. Отношение души к телу — это и есть форма материи. Но что станет с моей душой, когда