Страна Потекших Кисок - Алексей Стацевич

— То есть эта капсула… телепорт? Портал?

— Какой, нахрен, портал? Фильмов пересмотрел? Говорю же — генератор изменения пространства… — Наебуллин задумался. — Хотя да, можно сказать — портал.

— Вы сказали, что проводили такие опыты сотни раз. Жертв, надеюсь, не было?

— Не было…

Николай облегченно выдохнул.

— … все муравьи остались живы и здоровы.

— В смысле — муравьи⁈ — воскликнул Грубанов и дернулся, стараясь высвободиться из зажимов. — А люди⁈ Люди были⁈ Эй, нет, я не хочу! Выпустите меня!

Крики ни к чему не привели — профессор сделал какой-то жест, и помощник ладонью шлепнул по большой красной кнопке рядом с капсулой.

— Коля, ты будешь первым человеком нашего НИИ, перенесшимся в пространстве. Или — не перенесшимся. В любом случае, я тебе немного завидую. А теперь — расслабься.

Стеклянная дверь с шипением закрылась.

Николай продолжал кричать и чуть ли не биться в истерике, но никто не обращал на него внимания — все присутствующие были заняты своими делами. Спустя пару минут шумных, но бесполезных ругательств, Грубанов стих.

Обреченно повесив голову, он видел сквозь мутное стекло, как люди в белых халатах, встав за панели управления, нажимают разные кнопочки, дергают рычажки, «переключают переключатели». Никаких звуков он при этом не слышал — звукоизоляция в капсуле была исполнена на высшем уровне.

«Видимо, зря глотку надрывал, — окончательно смирившись с судьбой первопроходца, подумал он и попробовал найти плюсы: — Как знать, если все закончится успешно, то может меня и повысят. А то задолбало всякой херней заниматься…»

Наверху зашумели то ли вентиляторы, то ли моторчики. Подул холодный, с ароматом машинного масла, воздух. По стеклянной дверке, изнутри капсулы, побежали тонкие голубые молнии — разряды тока.

Николай глубоко вдохнул, успокаивая нервы. В душе он понимал — генератор наверняка прошел все необходимые испытания и полностью безопасен, иначе коллеги не стали бы засовывать внутрь живого человека. Просто Наебуллин по скотской привычке решил навести страху на подчиненного. Но что-то Николая все равно грызло и тревожило.

За размышлениями он не сразу заметил за стеклом суматошную беготню. Люди в белых халатах носились по кабинету, «прыгая» между панелями управления и жмякая кнопки то на одной, то на другой… Помощник профессора, который приковывал Николая к стенке, подскочил к капсуле и попробовал отворить прозрачную дверь, но механизм открывания не сработал. Тогда помощник постучал ладонью по стеклу и что-то проорал.

— Не слышу! Не понимаю! — замотал головой Грубанов. — Что происходит⁈

Капсула завибрировала, задрожала, заходила ходуном, и помощник в ужасе отпрянул, попятившись к двери.

Холодный воздух от вентиляторов сменился горячим потоком, и по лбу Николая потек пот.

«Все, сука, конец, — краем глаза заметив, как из кабинета выбегает Наебуллин, с удивительным спокойствием подумал он. — Так я и не присунул Миле Вагиной. Печально».

Вспышка!

Глава 5

Николай открыл глаза. Даже не открыл — разлепил. И первое, что увидел — распростершуюся над ним бесконечную мятно-зеленую гладь, по которой проплывали причудливые сиреневые облачка.

От неожиданно-нереалистичной картины Грубанов не сразу понял, что лежит на мягкой земле и пялится в небо. С удивлением приподнялся, осматриваясь по сторонам.

— Вот те раз, и где это я?

Он сидел на небольшой лесной полянке. Под задницей — зеленая трава, голубые колокольчики и кустики земляники с набухшими, размером с куриное яйцо, алыми ягодами. По краям полянки плотными рядами сомкнулись толстые, словно тысячелетние, деревья. В их кронах беззаботно заливались птички.

«Не понял… А как я здесь очутился?» — отправив в урчащий от голода желудок пригоршню сочных ягод, озадачился Николай. Последнее, что он припоминал — беготню ученых за стеклом и ослепительно-яркую вспышку. А затем была звенящая тишина и черная пустота.

Наверху, в кронах высоких деревьев, заорала птица, похожая на пеструю ворону с длинным и разноцветным, как у попугая, хвостом. Совсем не боясь Грубанова, птица вспорхнула с дерева и, сделав полукруг, приземлилась на плечо мужчины. Заинтересованно наклонив голову, уставилась на него, будто изучая.

— Ты жрать, что ли, хочешь? Ну на, поклюй. — Николай, не делая резких движений, протянул «попугаю» ягоды. Но тот, продолжая пристально смотреть на мужчину, оставил подарок без внимания. — Пф, как хочешь.

Потеряв к пернатому интерес, Грубанов продолжил размышления.

«Как? Как? Как я здесь очутился?.. Вспышка… Неужели капсула взорвалась? — ужаснулся он. А следом ужаснулся еще сильнее: — Так это что, рай? Нет, в рай-то я попасть не против… только умирать при этом не хочется. Или — не хотелось?»

Птица, словно увидев страх во взгляде мужчины, внезапно ухватила его за мочку уха. И, довольная, вспорхнула к небу.

— Пиззздец тебе, обосссыш! — прокаркала она.

— Чего-о? — Николай изумленно округлил глаза. — Тупые хозяева. Научат питомцев всякой фигне, а потом…

Он не договорил — болтливая птица с высоты полета жиденько обгадила его макушку веселеньким семицветным пометом.

— Ля ты крыса пернатая! — потрясая кулаками, вскочил Грубанов. — Окорочок сутулый! Сука, и вытереться нечем…

Мужчина только сейчас обратил внимание, что, словно Адам без Евы, стоит посередине полянки в чем мать родила и потрясает на ветру причиндалами. Впрочем, после всего произошедшего собственная голожопость его практически не удивила.

Отыскав на краю полянки широкий продолговатый лист, он кое-как стер с залысины птичье дерьмо.

— Ладно, Коля, спокойствие. Раз тут обитает матерящаяся птица, значит это точно не рай. Уже лучше. И, надеюсь, не ад — слишком красиво. Хотя если я умер… то куда мне еще попадать? Неужели нет ни рая, ни ада, а есть только вот такое странное место, куда и…

Но пофилософствовать Грубанову не дали — затрещали растущие с края полянки высокие кусты.

— Везучий случай… не иначе медведь! — весь напрягся и съежился Николай. А через секунду, расслабившись и распрямив плечи, повторил: — Везучий случай… вот это бобер!

Из кустов, настороженно пригибаясь к земле, вынырнула девушка. Молодая, кареглазая. Соблазнительный бронзовый загар ровным слоем лежал на ее аппетитном обнаженном теле. Длинные темные волосы спадали на плечи и почти не прикрывали соски на небольшой груди. Ниже живота то, что Николай назвал «бобром» — черные густо-кудрявые заросли, вряд ли когда-то знавшие эпиляцию.

В руке девушка держала тонкую метровую палку с петлей на конце. Такими ловят диких животных, вспомнилось Николаю.

— Му-му-мужчина? — в замешательстве прозаикалась незнакомка, но даже не попробовала прикрыться.

Грубанов почувствовал, как от неожиданного зрелища кровь начинает отливать