Ненавижу Новый год! - Аня Леонтьева

Разворачиваюсь на каблуках, с намерением призвать Кешу к выполнению обещанного, и утыкаюсь в твёрдую грудь.

— Поехали, — говорит Кеша.

А просить и объяснять ничего и не понадобилось.

Даже рада, что он подслушал этот разговор.

Унизительно, конечно, но что поделать.

Молча, киваю, даю ему, несколько минут, чтобы объясниться с друзьями и одеться.

Сама в дом не прохожу.

Я, итак, сейчас заряжена по самое горлышко, только тронь и хана тому, кто рядом.

А мне сберечься надо, всё для любимого Виталика донести.

Мы выходим на улицу.

Идём.

Вопросов я не задаю, полностью положившись на Кешу, за это короткий срок, научившись ему доверять.

Везде гуляют люди.

Хлопушки, петарды, смех.

Я рада, что так шумно, и я не слышу пока всех своих мыслей, потому что наступает откат, и мне уже не хочется никакой мести. Просто пусть они оставят меня в покое.

— Замёрзла, Дуняша?

Кеша берёт мою ладонь в свою, сжимает, греет.

Словно чувствует, моё упадничество, и старается поддержать.

— Нет… — бормочу, вся в своих мыслях, потом передумываю, -да…

Кеша, кивает, как будто что-то понял.

Виталика, всегда злила эта, моя манера, неопределённость, то, как я не могла сразу и чётко ответить ему.

А Кешу вот не злит.

— Сейчас в машине погреешься, — продолжает он, и пальцы мои замёрзшие сжимать, и доброжелательно улыбаться, без намёка на жалость.

Приятно.

Хороший мужчина Иннокентий, Кеша, Кеха, Кеня, Дым.

Вот если по-серьёзному, я бы хотела, чтобы моим был.

Добрый, весёлый, конкретный, сильный.

А целуется как!

«Говорят под Новый год, что не пожелается…» — вспоминаю я.

Жаль, что я ненавижу Новый год.

Навряд ли мироздание, после того как я его хаяла, исполнит моё желание.

Ладно, я шёпотом.

Ещё и пальцы скрещу.

— Ты чего, Дуняш? — озаботился Кеша, видя, как я пыжусь.

— Ничего, — рассказывать-то нельзя, не сбудется ведь.

— Угу, я вижу, — улыбается Кеша.

Что он видит, уточнять не стала, тем более к нам подъехала ранее упомянутая им машина.

Полицейский бобик.

Как по-другому называется этот автомобиль, я не знала, но это был именно он.

— Ну вот и транспорт, — довольно проговорил Кеша, подводя меня к задней дверце и галантно открывая её передо мной.

— С Новым годом, товарищ майор, — прозвучало из-за руля, пока Кеша, помогал взобраться мне в машину, и вопреки моим ожиданиям, залез следом, чтобы сесть рядом.

— С Новым годом, Петров, — отозвался Кеша, устраиваясь удобнее.

Я тоже уселась, призвала к порядку одежду и посмотрела на водителя.

Молодой совсем паренёк.

По форме.

С интересом смотрит на меня.

— Здравствуйте, — подала голос.

— Здравствуйте, — кивнул он.

— Ну, всё Петров, харе мою Снегурку разглядывать, поехали, — заворчал Кеша.

— Куда едем? — спросил парень с готовностью, сжимая обод руля.

— Куда едем, Дунь? — Кеша повернулся ко мне.

Я на секунду задумалась, а нужно ли мне всё это. Ведь, по сути, я хочу просто забыть всё это, как страшный сон.

Но потом я почему-то представила лицо Виталика, когда он увидит Кешу.

И слова все обидные вспомнила.

Не, будем мстить!

— Химиков, шестнадцать, — решилась я.

Поехали.

— Почему ты ничего не спрашиваешь? — интересуюсь, после долгого молчания.

В машине у Петрова тепло, из динамиков играет музыка, что-то про снежинки и Новый год. Кому сказать, что мне уютно в полицейском бобике, засмеют. Но это действительно так, и поэтому долгое время мне самой не хотелось нарушать молчания. Просто ехать смотреть в окно, на тёмные деревья вокруг, и снег, и ловить свет от фар редко проезжающих машин.

Но чем ближе мы к городу, тем отчётливее я понимаю, что нужно прояснить некоторые моменты.

Кеша, судя по ленивому взгляду, тоже прибывал в лёгкой дрёме. Он привлечённый моим голосом поворачивает голову, и долго, молча, смотрит. И почему-то впервые с нашего знакомства, мне кажется, что он грустит.

— Кеш? — не выдерживаю я.

Он моргает, и наваждение пропадает.

— А что спрашивать Снегурка, — улыбается — всё и так понятно. Твой бывший — козёл, изменял тебе. Ты застала его со своей подругой. А он теперь съезжать не хочет, — перечисляет Кеша, но мне недостаточно.

— Я же ему сюрприз приготовила, — решаюсь на откровение, — ну ты понял, — обвела свой наряд.

Кеша понял.

— Я сама, наверное, виновата, — досадливо скривилась. — Кто хочет быть обманутым, тот им будет.

Кеша молчал, внимательно слушая. Даже Петров, перестал подпевать радио.

— Ведь нужно быть идиоткой, чтобы не замечать, что тебе изменяют у тебя под носом, — вздохнула я, вместе с тем как, говоря это, вспоминая все нелепые отмазки Виталика, все его оправдания, все, чем он прикрывался.

Как можно быть такой слепой?

— Я ещё и с Наташкой делилась, что у нас проблемы, — совсем скисла я, представляю, какой дурой было в их глазах.

— Ты любишь его? — вдруг спросил Кеша.

И так требовательно, что я передумала уходить в самобичевание, с подозрением посмотрела на него.

Ждёт, не намёка на улыбку. И все жеманные ответы тут же вылетают из головы. Под таким взглядом волей-неволей, правду скажешь.

— Нет, — отвечаю.

Он оттаивает.

— Это главное, — он притягивает меня к себе и треплет по плечу, но как-то по-дружески, стремясь поддержать. — А то, что другие люди, подлецы, в этом нет твоей вины. Поняла?

— Поняла, — вяло улыбаюсь, потому что вся эта ситуация близка к завершению, и почему-то запала не хватает.

— А насколько у нас Петров сажают лиц нетрадиционной ориентации, да ещё которые сеют в массы свою ересь? — Кеша же, наоборот, приободрился.

— На год, товарищ майор, — ответил Петров.

— Ну вот видишь, Снегурка Дуня. Такой подарок людям везём. Год целый дадим им, чтобы они справились.

— Серьёзно, — не поверила я, — может это чересчур, Кеш?

— Чересчур, хороших девочек обижать, — отрезал Кеша.

А ничё так Новый год, вроде налаживается.

6

Стою в своей гостиной.

Вокруг погром, который учинила я сама.

Зря думала, что меня отпустило.

Ни фига!

Как увидела их вдвоём, за праздничным столом. Сидят, счастливые, телевизор смотрят и то, что я наготовила, едят.

Так, сразу присоединиться захотелось, кусочек счастья себе отломить, а может и оторвать с корнями.

Виталик, не усмотрев во мне опасности, опять начал нести всякий обидный бред. Но потом зашёл Кеша, и вот рожа бывшего, навсегда в моём топе лучших моментов в жизни.

Шавасана, его рожа перед лицом и намасте!

Буду в астрал выходить на йоге, и её представлять, потому что так мне хорошо в тот момент стало, когда он заикаться от неожиданности начал, просто стоп-кадры нарезай и в Пинтерес!

А ведь Виталик не маленький.

Высокий, и как мне казалось, крепкий. Но то было раньше, пока я в этот Новый год, Дедов Морозов из полицейского отдела красавчиков не встретила. И самого главного — Кешу.

Вот где сила.

Вот где стать.

— Дуня, а это кто? — сглотнул Виталик, не отводя взгляда от Кешы, видимо, понял, что рожу ему сейчас, бить будут.

— Это мой парень, — никогда ещё я так не гордилась наличием второй половины, пусть и фейковым.

Плевать!

Ради произведённого эффекта можно пойти и на подлог.

Тем более, Виталик поверил, сразу засуетился, начал оправдываться, потом кинулся в обвинения. Мол, Наташка его соблазнила, а так ему со мной очень хорошо жилось.

А ведь Кеша даже бровью не повёл. Стоял позади, мрачно наблюдая спектакль одного актёра, моего бывшего.

Но Виталик, видимо, и сам понимал степень своей вины.

Наташка, услышав поклёп на себя любимую, тоже причитать начала, что это он её подговаривал мне изменять, обхаживал и соблазнял, а она, между прочим, держалась до последнего.

В общем, охренная у них любовь, а главное, крепкая.

Оба начали просить у меня прощения, обещать исправиться, и никогда больше такого не совершать.

А мне так противно стало, не за них, они со своим нутром пусть сами разбираются.

Противно стало за себя.

Как я могла не рассмотреть всего этого в людях, которые ещё вчера, были близкими. Неужели я такая идиотка. Ведь сейчас я отлично вижу всю фальшь на их лицах. Слышу лицемерие в их словах.

Я просто и предположить не могла, что такое возможно.

Анекдот, который случился со мной.

Смотрю на них и отступаю.

Шаг.

Ещё шаг.

А дальше крепкое тело, которое не даёт спасовать.

Горячие ладони ложатся мне на плечи.

Оборачиваюсь.