Развод. Внебрачный сын мужа - Анна Томченко

а Матвей в этот момент что-то тихо стал объяснять Алисе. Она нахмурилась. Свела маленькие бровки и топнула ножкой. Потом покачала головой и, обняв растерянного Матвея, снова повела к кровати. — Я почему-то сразу стала его обвинять. Он все слушал, а потом просто выдал, что и так много делает для нас и такую его ошибку уж можно простить. И вообще я никому лучше не сделаю, если все тебе расскажу. А с девицей он все решит. И ты никогда ни о чем не узнаешь…

— Как ее звали? — спросила я, пытаясь свести все ниточки воедино.

— Откуда мне знать? — вспыхнула мама. — Ты думаешь мне до этого было? У меня единственная дочь только на ноги встала. Я внука потеряла. Я чуть тебя не потеряла. Мне вообще было плевать на эту лохудру. Мне, если честно, и на Яра было плевать. Просто я понимала, что ты без него не выживешь…

Я горько усмехнулась.

Папа профессор философии в университете. Мама руководитель творческой деятельности в школе. И я… Кондитер.

Откуда бы деньги на мое восстановление? Лекарства? Правильно мама сказала, я бы не выжила. И положа руку на сердце, я была так благодарна Ярославу, что мне кажется яд бы из его рук пила и улыбалась. Все бы сделала, попроси он меня. И ребёнок…

Я бы кричала, плакала, обвиняла… но смирилась бы. В благодарность за дочь. За себя.

Но Яр решил, что будет иначе. А иначе я не была согласна. Я не могла проглотить его предательство. Проглотить означало признаться в том, что Яр имеет, а не имел на него право. А подвергать жизнь дочери нахождением в семье где нет ничего стабильного, я не готова была.

И я не согласна с ситуацией. Ярослав меня предал и заставлял закрыть глаза на предательство.

За саму измену я его не прощу.

Ребёнок не причём.

На самом деле женщина, которая потеряла ребенка, которая знала, что никогда не сможет больше родить, она иначе воспринимает вопросы морали. Я долго общалась со знакомыми, которые брали детей из детских домов. Это другое. Это всеобъемлющая любовь, которой слишком много. А для ребёнка ее как раз достаточно.

Поэтому не в Матвее дело. А в том, что Ярослав совершил предательство. Он не видел в нем ничего плохого, а убеждал меня, что я должна быть благодарной за это, раз сама никогда не рожу.

— Нет, Викусь… ты бы не так не выжила… — покачала головой мама. — Ты бы без него сдалась и скорее всего наложила бы на себя руки. Я видела в твоих глазах это постоянно. Я боялась, что когда ты достаточно окрепнешь, ты сделаешь что-то и Ярослав не успеет. Но он все исправил. И поэтому я молчала. Потому что он вытащил тебя из петли…

— Он хочет к матери… — протянула я. — А я не знаю кто она и где. И Яр, как понимаешь, мне ничего не скажет.

Мама подняла на меня испуганные глаза и покачала головой.

— Вика не смей. Не думай даже. Это ребёнок, да. Уверена Яр все решит и возможно малыш вернётся к матери, но не думай разводиться. Ярослав отберёт Алису, и вот тогда ты сойдёшь с ума…

— Я не буду прощать измену. А уйти с одной дочерью проще, чем ещё и переживать за внебрачного сына, поэтому мне надо найти его мать.

Мама не поддержала мою идею и я запереживала, как бы она не проболталась Ярославу. Я проводила ее и в бессилии схватилась за голову. Что делать с двумя детьми? Нет. С Алисой то я точно знала, что делать, но Матвей ждал, когда решится вопрос с его матерью.

Уложив Алису на дневной сон, я вышла к Матвею, который тихонько смотрел мультики на планшете в зале.

— Когда вы отведёте меня к маме? — спросил он тихо, и я присела возле дивана.

— Малыш, мне кажется тебе придётся остаться сегодня у нас. Я не знаю, где твоя мама. Но мне хотелось бы ее найти. И как только я найду ее, то мы сразу поедем к ней, понимаешь? — я старалась заранее ничего не обещать, но и успокоить должна была мальчика, потому что я поставила себя на его место и у меня мороз по коже пошёл.

Матвей медленно кивнул.

— А когда вы ее найдёте? — задал важный вопрос Матвей, и у меня язык прирос к нёбу.

— Я буду очень стараться сделать это побыстрее… — тихо сказала я и продолжила. — А вы втроём жили? Ты бабушка и мама?

— Дядя был, но он редко приходил… — признался, тяжело вздохнув, Матвей и снова обнял медведя.

— А Ярослава ты видел? Он приезжал? — я погладила мальчика по ножкам, но Матвей лишь отрицательно покачал головой. Понятно, Значит Яр просто откупался, отправляя деньги, и никак не участвовал в жизни ребенка. Что-то ещё узнавать у Матвея я больше не рискнула и предложила показать ему его комнату. Матвей нахмурил бровки, но все же слез с дивана, и я провела его в гостевую. — Ты можешь поспать… Ты спишь днём? Или если хочешь просто можешь смотреть и дальше мультики…

Матвей медленно кивнул и прошёл к кровати. Посмотрел на застеленную пледом постель и покачал головой.

— Бабушка днем не разрешала лежать на кровати… — выдохнул он и я предложила.

— А если закрыть шторы, то будет почти ночь и значит можно…

Матвей неуверенно кивнул и я щёлкнула включателем, чтобы шторы задвинулись. Потом зажгла прикроватную лампу и предложила:

— Приляг и ничего не бойся. Тебя Алиса не пугает? — Матвей покачал головой и, стянув носочки, забрался на постель. Я поставила планшет рядом с ним и включила мультик. Вышла тихо, а через пятнадцать минут заметила, что в комнате стало тихо, мульт закончился, а Матвей не вышел просить новый. Заглянула сама и увидела, как мальчик свернулся комочком на краю кровати, прижимая медведя к себе. Прошла и накинула на ребенка одеяло.

До вечера в нервном и подвешенном состоянии я успела заказать Матвею домашние вещи и немного уличных. Все же ему оставаться с ночёвкой, а у него элементарно даже белья не было. Алиса чуть не разнесла всю квартиру. Матвей тихонько ходил за ней хвостиком и у меня от этого сжималось сердце. В моём мире дети не должны быть такими. Они шумные, вечно во что-то влезающие, смешные, громко смеются и не знают в пять лет, что такое смерть.

Я была морально выжата как лимон. Это чудовищно, когда каждый взгляд напоминал и возвращал в боль от осознания предательства. Поэтому