Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

— Вставай давай, обиженка! — не отставал от соседа Войд, продолжая тормошить химеру. — А иначе я все плюшки за спасение его невесты и ученицы себе присвою. Или вообще специально запрошу премию мороженым и с тобой не поделюсь, задница ты ленивая!

— Какое спасение? Какой невесты? Какой ученицы? — тут же встрепенулся Гор. — И сколько за это мороженого нам будет?

— До х… до хвоста и больше, — тут же поправившись, усмехнулся Войд. — Поднимай местное общество. Пусть прочешут здесь все закоулки. Где-то в пространственном кармане твоего создателя потерялись девицы, ему небезразличные. Отыщем — получишь своё мороженое.

* * *

Идея была проста: переместиться порталом в кабинет императора Франца-Фердинанда и настойчиво уговорить его помочь нам архимагами. Как оказалось, эрцгерцог после попытки переворота успел недавно короноваться без помпезных празднеств, не став тянуть кота за причиндалы, как кое-кто из Пожарских в угоду международному престижу.

Помнилось мне, что Фердинанд тоже частенько засиживался допоздна с делами, потому шансы обнаружить его в кабинете были велики. Правда, была и вероятность застать его там не в одиночестве. Но на сей случай я предполагал воспользоваться кулачно-эфирной дипломатией, попросту либо вырубив, либо усыпив лишних свидетелей. Благо, использовать подобные средства не пришлось.

Оказалось, что к десяти вечера кабинет императора был тих и пустынен. Фердинандушка себя, похоже, в отличие от Андрея Алексеевича, царственными заботами не утруждал.

Пришлось-таки рассылать паучков на поиски императора. Три десятка паучков старательно обшаривали Хофбург в поисках Фердинанда, но отчего-то не находили его. Я уже начинал беспокоиться и подумывать, что вообще-то тот мог находиться где-нибудь на выезде, порадовав кого-нибудь из подданных собственным визитом. И тогда моя затея обернулась бы прахом.

Был ещё вариант отыскать принцессу Ульрику Катарину, столь настойчиво набивавшуюся мне в супруги, и попробовать воздействовать через неё. Но женщины далеко не всегда имели тот же вес в империи, что и их царственные братья. Однако как минимум информацией о местонахождении брата она бы смогла поделиться. Я уже практически решился навестить принцессу в её покоях лично, когда один из паучков, доселе обшаривавший личные покои принца, спальню, гардеробные и все сопряжённые соседние комнаты, вдруг замер, прислушиваясь, а после бодренько посеменил по потолку в сторону длинного коридора, ведущего из покоев императора. Артефактные лампы в нём горели через одну, создавая приятный полумрак. На входе и выходе стояли гвардейцев Орциусов. Но паучка привлекло что-то в одном из тёмных углов. Там сквозняк колыхал старинный гобелен со сценой загонной охоты.

Замерев на секунду, паучок нырнул за гобелен в тёмную нишу, где едва заметно мерцал магически созданный светляк, а тихие стоны и шлепки выдавали действия некой парочки. Кто-то из дворцовых завсегдатаев, загнув одну из фрейлин в недвусмысленную позу, активно доставлял удовольствие ей и себе. Причём девица явно была не против. Задранные по пояс юбки она придерживала одной рукой, а второй упиралась в стеночку. Лиф её платья был приспущен, и молодая полная грудь ритмично покачивалась в такт движениям любовника. Активные шлёпки, а также зажатый мужской ладонью рот девицы, приглушающий стоны, явно намекали, что дело идёт к кульминации. И отвлекать любого мужчину в подобный момент было бы просто кощунственным.

На этом я бы покинул влюблённых, если бы паучок не взобрался на потолок и не спустился на паутинке прямо перед лицом любовника, демонстрируя мне свою находку.

Что ж, это было далеко не то место, где я предполагал найти императора Австро-Венгрии.

Однако же нужно было отдать должное мужским талантам Франца-Фердинанда. Через пять минут фрейлина всё так же стонала, а император обрабатывал её со скоростью отбойного молотка. Оно бы, конечно, и можно было прервать его в столь ответственный момент, но опыт подсказывал мне, что гораздо добрее и сговорчивее он будет, если дать ему закончить. При этом паучок, чувствуя моё нетерпение, принялся раскачиваться на паутине перед лицом императора и махать лапками, привлекая внимание Франца-Фердинанда. Но какой там, императору явно было не до этого.

* * *

В чём было преимущество и проклятие ношения императорской короны, Франц-Фердинанд понял сразу: практически все женщины в возрасте от двенадцати до ста двенадцати лет начали активно проявлять к нему внимание в надежде стать императрицами. Были, конечно же, среди этих толп жаждущих и вполне подходящие варианты, прекрасно осознающие свои стартовые позиции и не претендующие на императорское со-правление, скорее, желающие стать фаворитками и получить соответствующие милости себе и своему роду. Совсем уж юных девиц он не выбирал, предпочитая молодых вдовушек, уже вполне распробовавших плотские утехи и готовых заниматься оными не только посреди белоснежных шёлковых простыней.

Вот и Мария, баронесса фон Бахен, была из таких же. В двадцать четыре года относив положенный годовой траур по супругу, Мария активно заигрывала с Францем-Фердинандом ещё в его бытность эрцгерцогом и собственной линии поведения не изменила тогда, когда он стал императором. Девица была раскрепощена, готова к экспериментам и, что немаловажно, весьма старательно следила за возможностями продолжения рода. Детей она более не хотела, наследник от барона у неё имелся. А потому вновь становиться матерью в столь юном возрасте и мире, полном удовольствий, баронесса пока не желала, чем и привлекла Франца-Фердинанда. Она была незлобного нрава, готова к удовольствиям всегда и везде, не гнушаясь заниматься этим хоть в конюшне, в стойле, хоть за гобеленом у тронного зала, хоть в купальне, омывая своего императора, а после, словно юная нимфа, отдаваясь ему со всем пылом и жаром молодости.

На сей раз страсть настигла Марию фон Бахен в коридоре, не доходя до покоев принца. Задрав собственные кринолины, упираясь рукой в стену, она стонала под принцем, тихо нашёптывая ему грязные словечки. В какой-то момент контролировать свой голос баронесса перестала, и пришлось зажать ей рот рукой. Но стоило признаться, словечки и подобное сопровождение Фердинанду весьма понравились, как и изобретательность баронессы. Всё шло просто прекрасно.

Уже приближаясь к кульминации, принц вдруг увидел паучка, медленно спускавшегося с потолка на паутине и раскачивающегося прямо у него перед лицом. Отвлекаться было некогда, да и, признаться, руки были заняты: одной ладонью он затыкал рот баронессе, другой же придерживал её ягодицы для удобства. Но и не обращать внимания на помеху прямо перед своим лицом принц не мог, особенно когда паучок начал раскачиваться из стороны в сторону и одной своей лапкой стуча по другой, будто аплодировал ему.

Ничего не понимая, император всё же завершил утехи с баронессой и, оставив обмякшую любовницу