Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

«Боги, чего только сдуру не привидится», — хмыкнул принц, здороваясь с гвардейцами и закрывая за собой дверь в спальню.

А в спальне его уже ожидал гость, которого Франц-Фердинанд ну никак не ожидал увидеть.

* * *

Говорят, наглость — второе счастье. Я пешочком перешёл из кабинета прямиком в спальню к Францу-Фердинанду. Здесь для него был накрыт ужин. И с учётом того, что ночка мне предстояла та ещё, я решил угоститься чем-нибудь калорийным из имеющегося на столе. Потому Франц-Фердинанд застал меня уплетающим за обе щеки какую-то дичь, зажаренную до хрустящей корочки и практически не имеющую внутри костей. Вкусно было неимоверно. Посему я абсолютно не аристократически облизал пальцы, вытер их об ближайшую салфетку и, отвесив шутовской поклон Францу-Фердинанду, обратился с официальным посланием:

— Ваше Императорское Величество, позвольте мне передать просьбу о помощи от вашего царственного племянника.

Надо отдать должное Фердинанду: тот весьма удивился, но то ли благодаря недавно испытанным плотским утехам не стал злиться, то ли сопоставил некоторые факты. Орциус лишь улыбнулся и махнул рукой:

— Так, значит, мне не привиделось? Твой паучок внимание привлекал?

— Мой, — подтвердил я.

— Как говорится, спасибо, что хоть туда не заявился, — хмыкнул Фердинанд, тут же на ходу скидывая дворцовый камзол и распуская до конца шнуровку штанов. Вещи падали на пол по всей спальни. Император и не думал стесняться. Взглянув на меня, облизывающегося на его ужин, Фердинанд махнул рукой и ответил:

— У тебя есть пять минут поужинать, у меня — принять душ. После этого обсудим помощь.

Прикинув, что на фоне общей ситуации пять минут большой роли не сыграют, я кивнул. Да и на данный момент император Австро-Венгрии был настроен вполне дружелюбно, чтобы дёргать его за усы и пытаться поторопить. Посему отужинав чем австро-венгерские повара послали и дождавшись уже переодетого в военную форму без знаков отличия Фердинанда, я принялся на ходу его инструктировать:

— У нас Крым трясёт, так что отголоски даже у вас слышно.

Фердинанд кивнул, давая понять, что в курсе, о чём идёт речь.

— Так вот, землетрясение — это не единственная наша проблема. У нас Чёрное море горит.

У Фердинанда в удивлении поднялась лишь одна бровь:

— Шутишь?

— Ни капли.

— Иллюзия?

Я покачал головой.

— Нереально филигранное сочетание магии земли и магии воздуха. Со дна моря поднялся некий газ — сжиженный сероводород, и какая-то магическая сволочь молниями его воспламеняет. Из-за чего у нас прибрежные воды Крыма превратились… Да в хер знает во что превратились.

— И какая помощь от нас нужна?

Пока я вводил Фердинанда в курс дела, тот успел даже перекусить, запивая запечённую рыбу бокалом вина.

— У вас архимаг земли есть, а у нас нет. Надо бы попытаться хотя бы немного воздействовать, чтобы толчки стали не такими разрушительными. Не знаю, выйдет или нет гасить подобным образом последствия, но хоть какое-то противодействие создать.

— А с морем что делать будете?

— Попробуем газ обратно на дно вернуть и мага изловить, чтобы понять, кто нам такую дрянь подстроил. Нужно сказать, что подстраивали филигранно. Я эти молнии еле рассмотрел сквозь столбы пламени. А так бы до конца были уверены, что все коллективную галлюцинацию получили. Да только магии иллюзий там не на йоту, я проверял. Реальный огонь.

— Ты, Угаров, поразительно везучий сукин сын, — хмыкнул Фердинанд, вытирая руки. — Потому что в Хофбурге с ночёвкой остался наш единственный архимаг земли. Он как раз докладывал мне вечером о ситуации с толчками, и обрисовывал размеры последствий. А так бы искали мы его сейчас по всем Карпатам, и то не факт, что отыскали бы. Ибо сам знаешь: если архимаг захочет, закопается так глубоко, что его хер кто отыщет.

Здесь возразить было нечего. Окинув меня взглядом, император Австро-Венгрии взмахнул неопределённо рукой:

— Но только ты это… Давай уж легенду не ломай. Давай в моего царственного племянника-то обращайся. Это же он у нас в состоянии с помощью своего родового артефакта прыгать с места на место малым грузом в виде архимагов. Вот и не будем ломать стройную легенду, оказывая помощь союзному государству.

Признаться, у меня был и свой вариант проворачивания подобных махинаций, но он предполагал попросту вырубание архимага и приведение его в чувство с помощью лекарей на нужном месте, дабы скрыть процесс перемещения. Но так или иначе, вариант Франца-Фердинанда был значительно практичней и явно не шит белыми нитками. Вспомнив, каким видел принца последний раз, я накинул на себя иллюзию его внешности. Понадобилось несколько минут, чтобы более или менее свыкнуться с новыми ощущениями. А после обернулся к Фердинанду и уточнил:

— Ну как?

— Я бы не отличил, — не то с ужасом, не то с восторгом отреагировал Орциус, — почему весь в саже?

— Я бы на тебя посмотрел: поносись ты между огненных столбов в Чёрном море, — усмехнулся я в личине Андрея Алексеевича.

— Тоже верно, — согласился Фердинанд, — так даже достоверней получится.

Махнув мне рукой, Орциус указал следовать за ним. Ещё пять минут нам понадобилось, чтобы по внутренним переходам Хофбурга добраться до гостевого этажа и там разбудить седого старичка в белой рубахе до пят, подслеповато щурящегося в нашу сторону. При этом взгляд его более был прикован ко мне, а не к своему сюзерену. Пока Франц-Фердинанд втолковывал ему, что от него требуется, старичок накинул поверх ночной рубашки халат, подвязал поясок и прихватил с собой с прикроватного столика посох. Поправив одежду, он обернулся к нам и мило, по-стариковски улыбнувшись, произнёс:

— Ну что ж, господа, я готов увидеть, как горит Чёрное море.

Глава 3

Эффектное появление вместе с австро-венгерским императором и архимагом земли у меня едва не сорвалось. Я, в отличие от Андрея Алексеевича, ни разу не был в Херсонесской крепости. В каких-то пещерах под ней бывал, в море при массированной атаке пиратской флотилии тоже бывал, на дне Херсонесской бухты вытаскивал Капелькина и остальных оборотней, а вот саму крепость посетить не доводилось. А ведь высаживать императора и архимага где-нибудь в окрестностях или в том же Дюльбере означало ломать ту самую легенду, наскоро придуманную Фердинандом. Потому пришлось сделать вид, что я делаю некий ахалай-махалай над иллюзорной копией Яйца Феникса, а