Операция "Эликсир" - Сергей Борисович Рюмин

требуя немедленно привезти посла, а заодно и оповестить президента Соединенных Штатов. А ведь процедура снятия скотча была достаточно болезненной. Одним словом, подозрительно себя вели «интуристы». Но на это внимания, в конце концов, никто не акцентировал. Здесь был реальный результат: с поличным взяли и агента иностранной разведки, и сотрудников посольства, использующих своё положение для проведения разведывательных акций.

Полковник Некрасов, как выяснилось, инициировавший и организовавший необоснованную внеплановую проверку деятельности областного уголовного розыска по просьбе постороннего лица, отделался сравнительно легко. Его не привлекли к уголовной ответственности, а всего лишь уволили на пенсию. Причем с почетом и даже выдали грамоту от министра МВД. Щелоков своих не сдавал.

Впрочем, генерал-майора Киструсса и подполковника Устинова это уже не касалось меньше всего. После захвата им тонко намекнули, что их дела в Москве на этом закончены, дальше делом будут заниматься сотрудники Центрального аппарата. Ни Киструсс, ни Устинов на этот намек не обиделись. Тем более, что Денису в считанные дни прямо в Москве досрочно присвоили звание подполковника и намекнули, что это еще не все пряники для него.

Киструсса же вызвал к себе заместитель начальника Второго главка (контрразведка) и долго с ним беседовал.

— Просто гениально, что вы с позиций регионального управления выявили агента английской разведки и способствовали его поимке. Не рассматриваете вопрос о переходе к нам, в Центральный аппарат?

Киструсс задумался. Такое предложение бывает раз в жизни. Откажешься, больше никогда не предложат. Более того, сделают пометочку в личном деле, и на всю жизнь останешься начальником управления не самого перспективного региона. А с другой стороны, работать в центральном аппарате, конечно, хотелось бы, но окунаться в мир интриг, возведенных, с учетом приближенности к верхам власти, в энную степень…

— Извините, товарищ генерал-лейтенант, — медленно, тщательно взвешивая каждое слово, ответил Киструсс. — Очень хотелось бы. Но считаю, что рано мне еще. Преждевременно. Если позволите, через год вернуться к вашему предложению. Думаю, тогда я буду готов.

Заместитель начальника главка поморщился:

— Дело, конечно, Никита Павлович, ваше…

После этого Киструсс и Устинов сразу же отбыли к себе, в Переславль.

Глава 28

Глава 28

Банное целомудрие.

Кочары

Через полтора часа баня была готова. Парилка прогрелась. Вода в душе тоже доведена до нужной кондиции. Банник запарил в деревянном корытце два дубовых веника, в которых обнаружились веточки можжевельника. Странно, я ведь заготовил только березовые веники. Вот хитрый жук! Причем, не знаю, что он добавлял, какую отдушку или травы, но в парилке стоял густой запах смеси мяты, ели и еще чего-то.

Домовой выставил на стол в комнату отдыха квас, деревянные кружки. У бани поставил столик, разжег самовар, подготовил заварку, чашки, сахар.

— Иди, хозяин, — напутствовал он меня. — Всё готово!

Я почесал затылок. М-да, как-то неожиданно вдруг мне было наблюдать это отношение домового и банника к визиту Натальи Михайловны.

Мной, впрочем, тоже овладели противоречивые чувства. С одной стороны, Наталья Михайловна мне нравилась, как женщина. Чего скрывать? Очень сильно нравилась. Я был бы совсем не прочь с ней… «замутить», так сказать. Во всех отношениях. Очень она мне нравилась.

А с другой стороны, её нынешнее положение, состояние, учеба — всё это внушало определенное опасение. Да еще и девушкой она была. И плюс старше меня на 7 лет.

Находясь в таком душевном раздрае, смятении, тем не менее, я направился за Натальей.

— Ты это, хозяин, — вдруг выдал мне в спину домовой. — Осторожнее, сила в ней природная, великая…

— Так, может, ну её нафиг? — я развернулся. — Что играть с огнем? Скажем, что вода у нас кончилась и электричество тоже?

— Иди, иди, хозяин! — покачал головой Авдей Евсеевич. — Если приведешь её хозяйкой в дом, большое дело сделаешь! Крепкая семья у вас будет.

Я пошел за Натальей Михайловной. Ходить, собственно, даже в дом не пришлось — она ждала меня, сидя на лавочке у калитки. Эти лавочки, аккуратные, с резными спинками, выкрашенные в зеленый цвет, возле каждого дома поставил дед Петя, Петр Сидорович Коростылев, который когда-то в далеком прошлом работал плотником в колхозе. После того, как я поправил здоровье ему и его соседке бабе Вере, его обуяла жажда деятельности. И начал он как раз с этих скамеечек.

— Добрый вечер, Наталья Михайловна, — смущаясь, поздоровался я.

— Добрый вечер, Антон Николаевич! — в тон мне отозвалась Наталья Михайловна, вгоняя меня в краску еще больше. — Идём?

— Конечно, — ответил я. — Всё готово!

Она встала, неожиданно приобняла меня, чмокнув куда-то в шею, взяла за руку.

Когда мы подошли к моей калитке, я краем глаза увидел стоявшего возле дома Селифана. Его лицо выражало крайнюю степень удивления.

Во дворе нас встретили домовой Авдей Евсеевич, банник Федул и (сюрприз, всем сюрпризам сюрприз!) лесной хозяин Силантий Еремеевич. Как только Наталья Михайловна вошла во двор, эта команда, стоявшая в одну линию, дружно ей поклонилась. Да не абы как, а в пояс! Меня сразу смех разобрал, так и потянуло скомандовать им:

— Вольно!

Разумеется, я не скомандовал, а Наталья Михайловна, в свою очередь, сама поклонилась им и тоже в пояс.

— Здрава будь, матушка-берегиня! — выдал домовой.

— И тебе здоровья, Авдей Евсеевич! — ответила Наталья Михайловна. — И вы будьте здравы, Силантий Еремееевич и Федул.

Блин! Как же всё сложно-то! К себе в дом без церемоний не войдешь!

Я потянул Наталью Михайловну за руку в сторону бани. Она послушно пошла за мной.

Сначала девушка обошла баню вокруг, с интересом разглядывая строение.

— Из жилого дома сделал, да? — поинтересовалась она. — Ого, уже и стол накрыл!

Она восхитилась столом, на котором дымился самовар, и стояла посуда.

— Основательно подготовился, — с улыбкой заметила она.

Зайдя в баню, Наталья Михайловна первым делом тоже осмотрелась. Даже раздеваться не стала. Зашла в моечную, одобрительно хмыкнула, оценив и душ, и бадейку-ушат с цепочкой под потолком, заглянула в парную, не удержалась от довольного восклицания. Вернулась, вздохнула и похвалила:

— Как ты всё здесь здорово обустроил! Просто сказка!

— Это не я, — развел руками я. — Это мастера мне такую сказку сотворили.

— Хорошие мастера, — кивнула Наталья Михайловна.

Она отвернулась от меня и совершенно непринужденно стала раздеваться. Она сняла безрукавку, платье, расстегнула бюстгальтер, нагнулась, снимая трусики. У меня ёкнуло сердце. Я поспешно отвернулся, стал разоблачаться сам.

— Тапочки есть?