Не верь глазам своим - Нинель Лав

вместе, для себя, года три, натрахаться всласть, потом пожениться, а еще через пару лет детей уже заводить — тебе в двадцать пять, мне — в тридцать! Тогда все было бы по-другому — мы бы повзрослели, у нас была бы нормальная сексуальная жизнь: я бы тебя всему научил и остепенился, и любовь бы наша окрепла! Я так считаю! А так видишь, что получилось… Мы сами тогда были еще «дети», а у нас уже ребенок появился, — Глеб повздыхал, погладил жену по спинке, успокаивая, поцеловал в волосы, готовясь к самому неприятному рассказу. — В тот день… когда тебя увезли… мы подписали контракт, выпили, а когда все разъехались, она ко мне и подкатила, сначала я ее послал — отец учил: на работе и дома никаких перепихов, но против минета не устоял… Прости! Потом долго не хотел домой идти, пил… впервые совесть проснулась, чувствовал себя предателем, и жутко боялся, что ты все узнаешь про это, не простишь и уйдешь… Ир, я тебя тогда тоже любил! Честно, любил… только не так как сейчас… если бы не простила и ушла, то страдал бы, ревновал, прощенье вымаливал… Это я сейчас тебя никуда не отпущу, потому что жить без тебя не смогу — лучше сразу… а тогда… вернулся домой, посмотрел в твои глаза… меня, как током шарахнуло — сразу протрезвел и понял, что все про меня знаешь и больше не простишь, уйдешь из моей жизни со своей любовью ко мне и с моим ребенком и останусь я один со своим дрёбанным, одноразовым сексом… завыл бы от страха и тоски по тебе, захотелось броситься тебе в ноги и прощения просить, а ты так безысходно плакать и кричать начала, словно жуткую весть получала, падать… подхватил тебя, «Скорую» вызвал, пока ехали, как я только себя не материл, каких клятв не давал — боялся что с тобой или с дочкой что случится, не простил бы себе никогда… Знаешь, я за эту ночь лет на десять сразу постарел: было двадцать семь — стало под сорок… Потом, когда узнал, что с вами все в порядке, понемногу отходить стал. Мне ведь никто кроме тебя не нужен был! И подумал, чего я на сторону гляжу, когда любимая женщина рядом — в мансарде ремонт затеял — спальню для занятий любовью с тобой готовить начал… Прости за подробности — куклу себе резиновую купил — с ней и разряжался до твоих родов.

— А потом в первый же день после выписки нанял няню Снежке, а меня в мансарду потащил и на меня там набросился… «Расслабь горлышко, любимая… И губками плотнее обхватывай…»

— А ты как хотела! Столько терпел… ждал и мечтал, когда мы с тобой уже настоящими любовниками станем — чтобы секса было сколько пожелаем и никаких запретов и ограничений.

— Да, мы стали настоящими любовниками… вернее, в нашей комнатке мы любовники и занимаемся сексом — ты страстен и неутомим, и мне не надо никого другого!

— А в спальне мы любящие супруги и занимаемся любовью…

— Просто в спальне нельзя шуметь и кричать, а в мансарде хорошая звукоизоляция — ты все предусмотрел.

— Я старался.

Ирина обняла мужа, подставила губы для поцелуя.

— Я тебя очень люблю и понимаю, что за отношения всегда отвечают двое, но… сегодня я хочу поспать одна. Хочу подумать.

Поцеловав жену, Глеб кивнул.

— Я понимаю. Не буду тебе ничего больше рассказывать, но ни с Диной, ни с Леной у меня ничего не было. Ни с кем не было — ты меня зря ревнуешь!

— А Лена сказала Стасу, что было — и ребенок у нее не от мужа — они думают, что от тебя!

— Ни хрена себе! Вот, значит, в чем он меня обвинял, а я все никак понять не мог… Она попыталась меня соблазнить, но я не поддался.

— Ты хочешь за это медаль?

— Я хочу страстный секс в нашей комнатке в мансарде!

— Сегодня тебе придется развлекаться со своей резиновой подружкой!

— Я ее давно выбросил!

— Ничем не могу вам помочь! Спокойной ночи…

И чмокнув мужа в щечку, Ирина ушла в спальню…

46. Глеб

Иришка ушла, лег на диван, руки за голову заложил, прикрыл глаза и начал вспоминать…

Первый и последний загул…

Зачем пошел налево? Ведь только женился… Алка, сука, увидев нашу роскошную свадьбу, решила меня соблазнить и вернуть… Нет, надо раньше… С Алкой мы трахались почти год — секс был классный, но отношения (трахаться трахались, а вместе не спали — у нее работа, у меня работа, да и спать в одной кровати считал очень личным) не перерастали во что-то серьезное: подарочки, рестораны, бары, клубы за все платил, но не содержал. Алка предложила жить вместе, потом со временем пожениться, я задумался: девка красивая, секс классный, но отец отговорил: «Жить надо с той, с которой хорошо жить, а с той, без которой ты жить не можешь! Согласится она жить с тобой на твою зарплату?» и перестал давать мне денег. Зарплаты даже на мои расходы не хватало — клубы, рестораны, подарки закончились, через два месяца ни о каком сексе речь уже не шла, тем более о «жить вместе»… Алка разорвала со мной отношения, прокричав в след, что ей предложили выбор: стать совладелицей свадебного салона или остаться с ним — она выбрала салон и что без денег папаши я никому не сдался — дур таких не осталась любить нищеброда! к тому же я кобель, озабоченный эгоист и жадная сволочь. Меня это здорово задело: выбрала деньги, а не меня — ножом по сердцу полоснула!

— Меня что, правда, полюбить нельзя без твоих денег? — спрашиваю у отца, а сам начинаю понимать, что Алка права — я и кобель, и сволочь эгоистичная, только себя люблю и для себя стараюсь. — Может, мне жениться, чтобы всем доказать, что влюбился и меня полюбили…

— На зло бабке уши отморожу? Как потом с нелюбимой женой жить будешь? — засмеялся отец. — Погоди, сын, придет твое время — женишься по любви, и все тебе завидовать станут — так тебя жена любить будет.

— Где такую найдешь, чтобы нищеброда полюбила и замуж за него пошла — я без твоих денег и, правда, ноль!

— Погоди немного, все у тебя будет: и бизнес, и любящая жена, и детки…

Перед 8 Марта зашел в кабинет, отец стоит у стола, в телефоне что-то смотрит, подошел, через плечо заглянул и замер —