Исландские саги. Том II - Коллектив авторов

Все похвалили его за эти слова и нашли, что он поступил благородно, столько имея против Греттира. Торбьёрн Крючок промолчал. Тогда стали говорить, что пусть все-таки один из Тордов поборется с Греттиром, и Греттир сказал, что их дело решать. Тут вышел один из братьев. Греттир стоял спокойно. Торд как налетит на него, а Греттир даже с места не сдвинулся. Тут Греттир сгреб Торда в охапку, ухватил его за штаны, перевернул вверх ногами и перебросил через себя, так что тот грохнулся на обе лопатки. Тогда люди сказали, что пусть теперь выйдут оба брата разом. Сказано – сделано. Пошла тут у них борьба не на шутку, то один брал верх, то другой, но кто-нибудь из братьев все время оказывался под Греттиром, и то один то другой падал на колени, и то одному то другому приходилось плохо. Они так друг друга хватали, что все были в синяках да ссадинах. Люди очень радовались такой потехе, и когда борьба их кончилась, все их благодарили. И по суждению тех, кто сидел там, братья, оба вместе, были не сильнее одного Греттира. А каждый из них имел силу двоих дюжих мужей. Братья были равны по силе: ни один не мог превзойти другого, когда они состязались.

Греттир недолго пробыл на тинге. Хозяева просили его уйти с острова, но он отказался, и у них ничего не вышло. Греттир возвратился на Скалу Остров, и Иллуги радостно его встретил. Вот живут они так. Греттир рассказал им о своем походе. Уже было лето. Все находили, что люди Мысового Фьорда выказали большое благородство, так хорошо сдержав слово. И отсюда видно, какие надежные тогда были люди, ведь они столько имели против Греттира.

Хозяева, те, что победнее, стали говорить между собой, что мало проку от их доли на Скале Острове, и они предложили сыновьям Торда купить ее. Хьяльти отказался. Тогда хозяева предложили, что тот, кто купит их долю, должен либо убить Греттира, либо прогнать его с острова. Торбьёрн Крючок сказал, что за ним дело не станет – он готов напасть на Греттира, если они ему за это заплатят. Хьяльти, его брат, уступил ему свою долю, потому что Торбьёрн был из них более воинственный и его не любили. Так поступили и другие хозяева, и Торбьёрну Крючку дешево досталась большая часть острова, он же обязался прогнать Греттира.

LXXIII

На исходе лета Торбьёрн Крючок взял людей и подошел на корабле к Скале Острову, а Греттир вышел со своими на скалу. Стали они говорить друг с другом. Торбьёрн просил Греттира внять его словам – уйти с острова добром. Греттир сказал, что пусть на это не надеется. Торбьёрн сказал:

– Может быть, я тебе еще пригожусь, если ты это сделаешь: многие хозяева отдали теперь мне все, чем они владели на острове.

Греттир отвечает:

– Вот ты и произнес приговор: теперь решено, что я никогда отсюда не уйду, если тебе принадлежит, по твоим словам, большая часть острова. И хорошо, что мы остались один на один. Мне и правда казалось нелегко идти против всех людей Мысового Фьорда. А теперь нам нечего щадить друг друга, потому что мы оба не страдаем от избытка друзей. Хватит сюда ездить, потому что это дело для меня решенное.

– Цыплят по осени считают, – сказал Торбьёрн, – и ты еще дождешься беды.

– Поживем – увидим, – сказал Греттир.

На этом они расстались, и Торбьёрн вернулся домой.

LXXIV

Рассказывают, что к исходу второго года, как Греттир жил на Скале Острове, они зарезали большую часть овец, что там были. Но одного барана они, говорят, оставили. Был он серобрюхий и большерогий. Он очень смешил их, потому что был такой умный, что сторожил их у двери и бегал за ними, куда они ни пойдут. Вечером он возвращался к их хижине и терся о дверь рогами. Им нравилось житье на острове, потому что еды благодаря птицам и птичьим яйцам было вволю. Но с дровами приходилось туго, и Греттир всегда посылал раба за плавниковым лесом: туда часто приносило бревна, и раб носил их домой для очага. Работать братьям не приходилось, разве что лазали они, когда хотели, на скалу[147]. Рабу очень надоело работать, и стал он строптивым и нерадивым хуже прежнего. Ему полагалось присматривать каждую ночь за огнем, и Греттир всячески предупреждал его быть осторожнее, потому что лодки у них не было.

Вот случилось раз, что огонь у них ночью потух. Греттир рассердился и сказал, что Шумилу следовало бы выпороть. А тот стал роптать на свое житье: мол, живет он здесь в изгнании, да еще терпит нападки и побои за любую оплошность. Греттир спросил у Иллуги совета, что же теперь предпринять. Тот ответил, что он не видит ничего другого, кроме как ждать, не подойдет ли какой-нибудь корабль. Греттир сказал, что на это надежда плохая:

– Уж лучше я попытаюсь добраться до земли.

– Не по душе мне это, – говорит Иллуги, – ведь мы пропали, если с тобой что случится.

– Я-то не утону, – сказал Греттир, – но отныне я стану меньше доверять рабу: ведь он подвел нас в таком важном деле.

А от острова до земли было кратчайшее расстояние – одна морская миля.

LXXV

Греттир приготовился плыть, надел сермяжный плащ с капюшоном и подвязал штаны. Ему обвязали пальцы, так что между ними получилась перепонка. Погода стояла хорошая. Он отплыл от острова к концу дня. Иллуги совсем не надеялся, что Греттиру удастся доплыть. Греттир поплыл в глубь фьорда, течение ему помогало, и было совсем тихо. Он упорно плыл и добрался до Мыса Дымов после захода солнца[148]. Он пошел к хутору У Дымов, залез в горячий источник, так как немного простыл, и долго в нем грелся, а потом прошел в покои. Там было очень жарко и немного надымлено, потому что вечером там горел огонь. Греттир очень устал и крепко заснул. Залежался он там до света. Утром люди в доме встали, и первыми вошли в покои две женщины, служанка и хозяйская дочка. Греттир спал, и одежда свалилась с него на пол. Они увидели человека и узнали его. Служанка сказала: