Страна Потекших Кисок - Алексей Стацевич

— Т-ты что, все? — размазывая по щекам макияж, матерь Льюти оторвала раскрасневшееся лицо от подушки и обернулась через плечо. Николай пошел мурашками — взгляд эльфийки напоминал взгляд неудовлетворенной похотливой пантеры в середине марта. — Пожалуйста, продолжай! Я почти…

Грубанов хитро прищурился — он вдруг решил сделать секс еще ярче! По крайней мере, для себя.

Выйдя из тугой анальной дырочки, он перевернул ойкнувшую эльфийку на спину и подтащил на самый край кровати. Широко раздвинув ей ноги, в очередной раз «смазался» соками и на сей раз без труда проник в самые потаенные места партнерши.

Матерь Льюти вцепилась коготками в кровать, запрокинула голову и застонала. В тот момент она еще не знала, что все самое интересное — впереди!

В следующий миг Николай проявил такие чудеса акробатики, какие вряд ли бы смог повторить в иной ситуации. Пальцами ноги «подцепив» валяющуюся под кроватью, для защиты, дилдо-палку, «перекатил» ее на стопу и подбросил, поймав точнехонько на уровне своего таза.

— Дабл пенетрейшн — дабл наслаждейшн! — провозгласил избранный и, щедро смазав дилдо соками эльфийки, вогнал толстый силиконовый фаллос в ее киску.

«Действительно — глубокая!» — успел подумать он, а потом стало не до мыслей.

Матерь Льюти не то что застонала — заревела! Обезумев от полностью заполненных дырочек, она задвигалась тазом, максимально нанизываясь на своих «партнеров».

— Быстрее! Сильнее! Двигайся! — одной рукой щипая себя за соски, а второй неистово теребя клитор, во весь голос стонала эльфийка. — Давай! Схвати за бедра! Насаживай! Глубже!

Грубанов и схватился, и задвигался — и быстрее, и сильнее, и глубже. Но надолго его не хватило. Резиновый «напарник», занявший собой всю киску матери Льюти, сделал ее анальную дырочку не то что тугой или узкой — микроскопической!

И Николай не сдержался.

Зарычав, он насадил содрогающуюся в оргазме эльфийку так глубоко, как только мог, и тут же опустошился в нее густой неиссякаемой струей. Подвигавшись еще несколько секунд, сполз на пол.

— Блять, это был лучший секс в моей жизни, — раскинувшись на кровати, едва слышно прошептала матерь Льюти.

Николай решил согласно промолчать, лишь довольно подумал:

«А говорила, сучка, что любит доминировать. И куда делась вся твоя доминация? Да в дочери богов доминации было больше!.. В любом случае, если обычный секс — это программа-минимум, то анальный — дополнительное задание со звездочкой. И это задание я выполнил на отлично!»

Глава 40

Проснувшись с утра и не обнаружив рядом матерь Льюти, Николай перекусил свежими фруктами, неожиданно появившимися на столе, и вышел из хором.

Впервые за все время день был пасмурный — над островом нависли черные тучи, ледяные вихри трепали кроны деревьев, издалека доносились раскаты грома. Моросил мелкий дождик.

Эльфийки попрятались по домам, и только несчастные стражницы мерзли под порывами ветра.

— Брысь отсюда! — прогнал их Грубанов. — Чего жопы морозите?

Задубевшие эльфийки не заставили просить себя дважды, а Николай, посмотрев на надвигающиеся тучи и тяжко вздохнув, решил все-таки не откладывать дела в долгий ящик.

Укутавшись в предусмотрительно захваченный из дома плед, он направился к демону Сагари, благо дорога была ему известна.

«Если ливень звезданет — спрячусь под деревьями, делов-то, — думал он по пути. — Не сахарный, не растаю».

Конечно, поход к сагари можно было бы и отложить до лучших времен, но Николая грызло любопытство — что за новости приготовил демоноконь?

…В лесу было мрачно. Грубанов, ступая по виляющей тропинке, лениво размышлял о том, что зря эльфийки позволяют ему болтаться по острову без сопровождения и делать все, что заблагорассудится. Мало ли чего!

Пройдя еще сотню шагов, Николай услышал завывания Сагари, которые перебивали даже завывания ветра:

— Сто мну снег, сто мну зной, сто мну доззик проливной…

Демон, змеиным хвостом зацепившись за ветку, болтался на ветру, словно петля на рее.

— Сагари! — позвал Николай.

— Избранный, ты присол! — обрадовался конь.

— Ну я же сказал — приду. И вот я здесь. Хотя погодка, конечно… Ладно, давай выкладывай, что у тебя за новости? И я побегу домой кости греть!

Демон зашелся мерзким хриплым смехом:

— О да-а, избранный, кости ты скоро погреесь! Еще как погреесь!

Интонация коня мужчине не понравилась.

— Ты о чем? — насторожился он.

Сагари перевернулся, приняв более привычную позу, и заговорил, нагоняя в голос устрашающие нотки:

— Боги мертвы. Богов больсе нет. Избранный убил богов.

— Это вышло случайно, — не моргнув глазом, соврал Николай.

Но конь, глядя в одну точку, его не слышал.

— Убийца богов ходит по земле. Радуется зызни, пьет, трахается… Но есть древнее писание! И сказано в нем: «Если боги низвергнуты будут, то в следуюсее зэ полнолуние возникнут на острове адские врата. Будут набираться они демонисеской силы, и разверзнутся в полнолуние, сто следует вторым. А едва луна в третий раз осветит небосклон, как хлынут из врат полсися кровозадных краснозадых демонов. И будут они вырезать всех вокруг…»

— Так у вас же полнолуния каждую ночь… — оробел Николай, и внутри него все похолодело. — И третье полнолуние… сука, сегодня! И что теперь делать?

Демон издал злорадный смешок.

— В писании сказано, сто единственное, сто мозет спасти смертных и нетленных — это если убийца богов сам, лисно, спустится в загробный мир, в ад пекельный, в преисподнюю дьявольскую, в геенну огненную. И встретится там с Люцифером!

— Твою. Сука. Мать…

— Вот тебе и сука. Вот тебе и мать! — заржал Сагари, и смех его потонул в раскатах грома.

— А что, без этого никак? Без адского спускания? Спускать я привык немного по-другому…

— Не-а, никак! Так сто выбирай — либо аудиенция у Люцифера, либо всех твоих эльфиек вырезут как коз! А потом демоны все равно найдут тебя и заберут с собой в ад.

Николай понурился — ничто из предложенного ему не подходило.

— Значит, никаких вариантов больше нет? Либо-либо?

— Ну посему зе, — хитро прищурился конь, — есть! Ты мозесь свалить в свой мир и спасти свою ссыкливую зопу.

— Свалить в свой мир? А эльфийки?

— Эльфийки умрут.

Николай чуть ли не подпрыгнул от возмущения:

— Да как же я тогда свалю⁈

Будь у сагари плечи, он наверняка бы ими пожал.

— Я-то откуда знаю — как? — не совсем понял он возмущения избранного. — У престарелого друзка своего