Традиции & Авангард. №1 (12) 2022 - Литературно-художественный журнал

– Все дома принадлежат мне, и только я решаю, кто там будет жить, – сказала она.

Художница Рита задолго до этого разговора поведала, что деревенские дома когда-то были куплены на средства крупного правозащитного фонда для нужд политических узников, но на деле просто достались Тюке, которая их ловко приватизировала.

Марфу Кондратьевну совершенно не волновало, что мою маму в селе Бутылино избили люди, которые ненавидели чеченских беженцев.

Привет, Дневник!

Ночью, едва я задремала, мне приснился страшный сон.

– Знаешь, почему в жизни Льва Арнольдовича такие проблемы? Сумасшедшая дочь, стервозная жена… – пробормотал Межгалактический Капитан, собираясь из частиц света.

Я покачала головой. Мне и своих проблем хватало, чтобы еще искать источники чужих горестей.

Межгалактический Капитан настойчиво продолжал:

– Тот, кто жаждет боли, тот, кто ее искренне любит, тот ее получит! Слушай! Смотри!

И я увидела в полутьме незнакомого мужчину.

– Это Лев Арнольдович! – недовольно подсказал Межгалактический Капитан.

Трудно было в такое поверить, когда перед тобой не беззубый дедушка, а мужчина лет двадцати пяти.

Огни свечей. Узкая комната. Ночь. Юная девушка привязана к спинке кровати. Ее тонкие запястья плотно охвачены ремнями. Мужчина наносит ей удар за ударом плеткой, занимается с ней сексом и снова бьет.

Я никак не могла выбраться из этого вязкого пространства, похожего на варенье, и смотрела на происходящее издалека.

– Ты плохая! – сказал мужчина девушке. – Я буду тебя наказывать!

– Понятно?! – шепнул мне на ухо Межгалактический Капитан. – Боль, как бумеранг, всегда возвращается!

И я проснулась.

Полина

На площадке восьмого этажа у распахнутой настежь квартиры Тюки я почувствовала, что принесенные мною куриные сосиски сейчас расхватают. Посетителей у правозащитников был полон дом: кто-то примерял чужие вещи в прихожей, кто-то улегся на лавки и раскладушку, спихнув с нее велосипед Христофора, заботливо уложенный им «спать» на место отца.

Оказалось, что в гости к Тюке пришел ее знакомый, мужчина средних лет. Его спутница была значительно старше. С ними был мальчик Коля, двух лет от роду. Он где-то нашел сухари с красным перцем и «угощал» ими истошно мяукающих кошек. Помимо них в квартире находилась семья чеченцев; в Москве у них был перевалочный пункт: они собирались в Европу «в беженцы». Под их гортанные голоса томно вздыхала красавица из Украины – Лев Арнольдович подобрал ее на вокзале. Анжела, так она назвалась, сообщила, что ее по приезде в Москву обокрали, а седой миротворец проявил участие и напоил чаем.

Поэтому когда из моей сумки исчезли сосиски и хлеб, я даже не поняла, кто именно их стащил. Сосисками почему-то запахло в ванной комнате, откуда резво выбежал молодой чеченец.

– Салам! – бросила я ему.

В ответ он рассказал, что скоро будет жить в Бельгии, где огромные денежные пособия, и это лучше всякой работы.

– Работать вообще не надо! Евро там пачками дают! – восторженно говорил он.

Дверь гостиной открылась, и чеченец постарше поправил юношу:

– Ты будешь работать, Рамзан! Зарплаты в Европе выше, чем пособия!

Паренек приуныл.

Мужчину средних лет, отца мальчика Коли, представил мне Христофор, назвав его «батюшкой-поедателем». Оказалось, что тот служит православным священником в храме, а в свободное время работает тамадой на свадьбах и юбилеях.

На мальчика Колю никто не обращал внимания, хотя ему давно пора было менять памперс. Но подвыпившие родители заявили:

– Ничего! Пусть пару часов так походит!

Ульяна и Глафира демонстративно зажали носы. Любомир прелестно похлопал ресницами и, увидев, что дверь в кабинет не заперта, умчался туда – играть в компьютерные игры. За ним припустила Ульяна.

Колю купала и переодевала я. Рамзан подавал полотенце.

– В Бельгии живет уже двести человек из нашего поселка, всем дали квартиры и назначили пособия по тысяче евро в месяц! – продолжал рассказывать он. – Чеченцев любят, чеченцев в беженцы принимают! В беженцах хорошо! Пособия годами платят! Мы все в беженцы пойдем!

– Тысяча евро?! – Мне показалось, что паренек шутит. – Я получаю тысячу евро за три месяца круглосуточной работы!

– Еще и на детей пособия! Детей в наших семьях много! И ничего делать не надо! Путешествуй и развлекайся! Четыре мои сестры обустроились с мужьями в Норвегии, две тетки в Бельгии, дядя во Франции, а двоюродные братья в Германии. Марфа Кондратьевна их отправила туда прошлой осенью.

– Марфа Кондратьевна?! Как?! Почему?! – заинтересовалась я.

– Через иностранные фонды! Она им денег добыла на билеты от правозащитных организаций. Билеты-то недешевые. У кого загранпаспортов не было, тем проводников наняли, нелегально повели через границу. Сама понимаешь, наши тоже в долгу не остались, потом Марфе Кондратьевне передали «благодарность». – Рамзан соединил пальцы в щепоть и потер ими друг о друга, изображая наличность.

– Вашей семье угрожали? Вас преследовали? У вас есть ценные документы о войне?

– Нет! Мы всю войну в Волгоградской области пересидели, но прописка в Чечне… Скажем, что в войну пострадали… Кто проверит?.. – Парень выглядел открытым и очень искренним.

– А почему сейчас уезжаете?

– Деньги дают! Квартиры! В беженцы! В Европу! За европейским гражданством! Что в России-то делать?

– Но как же так?! – Я вдруг остро осознала всю несправедливость. – Ведь под бомбами были мы! На расстрел водили нас…

– Фамилия у тебя какая?

– Жеребцова.

– Неправильная фамилия. Ничего тебе не светит. А у нас правильные имена-фамилии. У моих дядек даже прописки в Чечне не было. Они родились и выросли в Подмосковье. Но нас правозащитники научили. Надо так: приехали в Европу – сразу паспорта отдать куратору, он их в надежном месте спрячет, чтобы мы могли потом домой через Белоруссию мотаться. Мои дядьки в европейской полиции сказали, что паспорта потеряли. Прокатило! Им дали квартиры и пособия! А некоторые говорят, что выкинули паспорта, потому что не хотят иметь «русский паспорт». Русские люди – оккупанты Ичкерии. Понимаешь?

– Что ты там болтаешь, Рамзан?! Зачем несешь чепуху? – выглянул из гостиной пожилой чеченец. – Сейчас же рот закрой!

Паренек испуганно замолчал.

– Меня взяли на место рабыни в дом Марфы Кондратьевны. Никто не поможет ни мне, ни моей матери. Никто! – горестно сказала я.

Оглянувшись, я заметила, что в коридоре нас подслушивает гостья с Киевского вокзала.

– Если, например, заключить фиктивный брак и взять твою фамилию, я могу с вами поехать? – спросила Анжела паренька. – Я могу быть хорошим другом… – Она демонстративно погладила себя по груди.

– Ты еще кто такая? Русская? – шепотом спросил Рамзан.

– Ну да, я работаю в сфере услуг, – ответила девушка.

– Харам!

– Так мы не по правде. Мне чтобы уехать в Европу…

– Нет! Дядьки не разрешат, –