Человек государев - Александр Горбов

«Теперь кабинет, — сказал Захребетник. — Начни со стола».

Я принялся осматривать стол, изо всех сил стараясь не обращать внимания на свисающий с потолка труп. Когда Захребетник вдруг скомандовал: «Ходу!» — и перехватил управление телом.

Я подбежал к окну, распахнул рамы. Взлетел на подоконник и через секунду оказался с наружной стороны дома, на улице. Перед тем как спрыгнуть, услышал, что в дверь кабинета стучат.

Я тихо закрыл окно, пробежал вдоль дома, перемахнул ограду палисадника и метнулся в тень соседнего особняка. Дома тут были богатые, мы находились в самом центре города.

«Не жизнь, а сказка, — прокомментировал Захребетник. — Дактилоскопия?.. Не, не слышали! Ходи куда хочешь, хватайся голыми руками за что хочешь. Красота».

— О чём это ты?

«Да так, не бери в голову. И не стой столбом посреди улицы, приличные молодые люди в это время десятый сон досматривают. Тебе сейчас прямо, на перекрёстке повернёшь налево».

Я зашагал в указанном направлении. Буркнул сквозь зубы:

— Кого там нелёгкая принесла? Кто в дверь стучал?

«Да откуда же я знаю? Может, прислуга, а может, жена всполошилась. Тебе говорили, что ты топаешь, как слон?»

— Ну, прости. Лазить по чужим домам не обучен.

«Очень плохо, — припечатал Захребетник. — Чему только вас в университетах обучают? Колпачок хоть спрячь как следует. А то ты про него уже забыть успел».

Колпачок я, убегая, машинально сунул в карман брюк. Сейчас вытащил, завернул в носовый платок и перепрятал во внутренний карман сюртука. Из чистого упрямства проворчал:

— Может, это и не убийца обронил. Может, от письменного прибора отвалилось или от заколки у горничной.

Захребетник ухмыльнулся.

«Башка с оскаленной пастью — от заколки? Не, ну горничные разные бывают, конечно. Но разбрасываться уликами всё равно не стоит».

— Да это ты виноват, высыпаться мне нормально не даёшь! Если буду дальше существовать в таком режиме, скоро самого себя в зеркале узнавать перестану.

«Ничего. Главное, чтобы Дюдюкина тебя узнавала, а то кормить не будет».

Добираться домой пришлось, разумеется, пешком. Захребетник вёл меня какими-то закоулками да ещё пообещал, что завтра поднимет с утра пораньше, будем выполнять гимнастические упражнения. Ему, дескать, надоело слушать моё нытьё по такому ничтожному поводу, как прогуляться на сон грядущий. Подумаешь, пара-тройка вёрст! Это разве расстояние?

Добравшись до своей комнаты, в кровать я не лёг, а рухнул. И тут же заснул как убитый.

* * *

Проснувшись и увидев над собой беленый потолок, я улыбнулся. Опасался, что Захребетник действительно погонит выполнять гимнастические упражнения, и в следующий раз я себя осознаю посреди двора делающим наклоны и приседания. Хорошо, если Захребетник хотя бы одеться не поленится, с него станется и полуголым выскочить.

Но повезло. Про свои угрозы Захребетник то ли забыл, то ли просто меня пугал. Я уже понял, что валяться в кровати, предаваясь блаженному ничегонеделанию, ему нравится не меньше, чем мне. Тем более, что сегодня суббота. На службу идти не надо…

Я блаженно потянулся.

«Четверть часа», — сказал Захребетник.

— И тебе доброе утро. Какие ещё четверть часа?

«У тебя осталось четверть часа на то, чтобы успеть к завтраку. Там уже со столов убирают».

Я выругался и вскочил.

— Раньше разбудить не мог⁈

«Я тебе кто, лакей? — встречно возмутился Захребетник. — Может, мне ещё сходить поесть за тебя?»

Угу. То есть, как лазить ночью по воровским малинам и запертым кабинетам — это мы пожалуйста, с полным удовольствием. А как поднять меня и отвести умываться хотя бы за полчаса до окончания завтрака, чтобы я не нёсся, как сумасшедший, — тут мы сразу морду воротим!

Но продолжать препирательство я не стал, времени не было. Побежал умываться.

В столовую ворвался за десять минут до того, как кухарка должна была закрыть двери. Принял из её рук тарелку гурьевской каши, горку оладьев и вазочку с вареньем. Сел за стол и принялся насыщаться, делая вид, что недовольный взгляд кухарки не замечаю.

Постояльцы, в чьё проживание входил завтрак, уже поели и разошлись, в столовой я был один. Да и вообще в доме стояла тишина. Я вспомнил, что на службе обсуждали — сегодня открывается ярмарка. Большое событие. Всякие там народные гулянья, цирковые представления, лотереи-аллегри и прочее. Погода на улице прекрасная, чем не повод выбраться в люди?

Я и сам собирался на ярмарку вместе с Зубовым, он обещал за мной зайти. Только вот произойдёт это едва ли раньше, чем через два часа, по выходным Зубов дрыхнет до полудня… Ну и отлично, я тоже никуда не спешу. Сбегаю на угол за сегодняшней газетой, ещё и журнал какой-нибудь куплю. Залягу в кровать, закину ногу на ногу и прекрасно проведу время.

С этими светлыми мыслями я вышел из столовой. Собирался подняться наверх, чтобы взять кошелёк, и направился к лестнице. Но, едва начав подниматься, услышал странный звук. Он был приглушен, едва слышен, но я насторожился. Замер, прислушиваясь. Звук раздался снова.

«Под лестницей, — определил источник звука Захребетник. — Там каморка, в которой швабры для уборки хранят. И вёдра с тряпками».

Спрашивать, откуда он это знает, я не стал. За то время, что здесь жил, Захребетник успел изучить дом вдоль и поперёк. Знал его уже, наверное, лучше, чем госпожа Дюдюкина.

— Что там? — спросил я.

«Сам посмотри». — Захребетник мне показался недовольным.

Я сбежал на три ступеньки вниз, завернул под лестницу и остановился напротив узкой скошенной двери.

Звук раздался снова. И теперь уже сомнений у меня не осталось. Я, постучав для приличия, приоткрыл дверь.

В крошечной каморке, на корточках у стены сидела Аглая. Она закрыла лицо руками и плакала. Звук, который я услышал, был приглушенным рыданием.

— Что случилось? — спросил я.

Прозвучало, наверное, слишком резко — Аглая вздрогнула. Быстро отёрла слёзы и попыталась сделать вид, что плакать не думала.

— Ничего, Михаил Дмитриевич. Это вам, видать, показалось.

— Ну, конечно, показалось. Я глухой, по-твоему? И слепой?

Аглая по-детски шмыгнула носом. Упрямо пробормотала:

— Показалось… Позвольте пройти.

Она встала и попробовала прошмыгнуть мимо меня. Я поймал её за руку.

Аглая резко обернулась.

— Отпустите!

— Не отпущу, пока не скажешь, что случилось. Кто тебя обидел? Ну?

Губы у Аглаи дрогнули. Она уткнулась лицом в моё плечо и зарыдала снова.