Чудовищная алхимия. Том 5 - Борис Фёдорович Тролль

Внезапно на его плече оказалась чья-то рука, а позади раздался голос Милы:

— Пойдем-ка тоже поговорим.

Звучало это угрожающе, и после разговора с пепельноволосой ничего хорошего парень не ожидал. Вскоре они оказались в пустой гостиной, и блондинка, усевшись на диван, похлопала рядом с собой.

Зефир примостился на указанное место и настороженно повернулся к собеседнице. Та немного поизучала его своими голубыми глазами, нагнетая обстановку, а затем проговорила:

— Твои странные пристрастия мы как-нибудь потом обсудим.

Юноша хотел было возразить и даже открыл рот, чтобы это сделать. Но в итоге так ничего и не произнес.

На самом деле, вчерашнее произошло без его «активных» действий — как бы странно это ни звучало. Во всяком случае, в самом начале.

Он ни на кого не набрасывался и тем более не принуждал, а возня трех девушек — двух живых и одной не очень — как-то сама собой переросла в нечто большее: сначала призрак, оторвав от него Ночку, поцеловала парня, затем Мила оттеснила привидение и проделала то же самое. И пошло-поехало…

Именно поэтому первой его мыслью было — возразить. Но, с другой стороны, зачем? Ему определённо понравилось, и, в общем-то, Мила была права, назвав это «странными пристрастиями».

Блондинка тем временем продолжила:

— Я сейчас пойду в храм. Мне нужно выполнить свою миссию. А потом зайду за тобой часа через три-четыре, и мы вместе сходим на нормальное свидание. Вдвоем, — специально уточнила она.

— Хорошо, — согласился командир, не раздумывая. Всё равно дел у него сегодня особых не было.

— Да, и, кстати, кто та девушка с платком на голове?

Вопрос прозвучал неожиданно, сбивая с толку. Но, не видя ничего плохого в том, чтобы рассказать Миле о королевской особе, Зефир пояснил:

— Катарина Любомирская, принцесса Моревии.

Глаза его собеседницы расширились, а рот немного приоткрылся.

— Что, прости? — переспросила она.

— Это долгая история, если хочешь, потом расскажу. Но если кратко, то мы ей нужны для каких-то политических целей. А она нас прикрывает со своей стороны.

— Ага… политических… — странным тоном протянула Мила, но развивать тему не стала.

Вместо этого она поднялась с дивана, чмокнула командира в щеку и проговорила:

— Я пойду, проводи меня.

…

Некоторое время Зефир был предоставлен сам себе. Практически все были заняты делами: Лиса, Варна, Вилтани и Хвоя находились в ателье; Эден и Хагг в своём подвале — возились с очередным клиентом, точнее, клиенткой; а привидение куда-то запропастилось. Даже Леопольд где-то пропадал, в то время как Брут торговал прямо у ограды. Лишь командир оставался не у дел.

Полистав в библиотеке какой-то женский роман из коллекции Лисы, Зефир минут через пять закрыл его с несколько шокированным выражением на лице и из интереса отправился к еноту. Торговля у мохнатого, судя по всему, кипела: у маленького окошка выстроилась небольшая очередь покупателей, которых тот угощал сладостями собственного изобретения.

Командир не стал мешать зверю и заглянул к девчонкам. У них тоже было полно посетителей, и, чтобы не путаться под ногами в ставшем тесным помещении, парень ретировался в дом. Пройдя в прихожую, он разминулся с какой-то девушкой в лёгком платье и застал там молодого чудовищного алхимика.

Зефир кивнул ему и решил пойти потренироваться, раз уж делать оказалось совершенно нечего, как вспомнил об одном вопросе, который тот должен был разузнать:

— Эден, тебе, кстати, удалось выяснить что-нибудь о том черном металле, из которого сделан ящик для средоточия?

Его собеседник задумался — явно все ещё витая мыслями где-то в работе, — а затем заговорил:

— Да. Я очень осторожно порасспрашивал в лавках артефакторов и, как ни странно, мне улыбнулась удача. Этот материал называется эфирод. Очень специфическая вещь и встречается только в черных Выдохах. Его действительно используют для экранирования от энергии зоны. Но больше он ни на что не годится — слишком мягкий.

— То есть им все же можно обшить комнату и там проводить эксперименты со средоточием? — уточнил командир.

— Можно, — кивнул чудовищный алхимик. — Только вот никто из искателей, насколько я понял, его добычей специально не занимается. Он почти никому не нужен, и покупают этот металл очень редко. Оттого-то и стоимость у него заоблачная — равна весу в золоте. Фактически, тебе придется нанять множество авантюристов, чтобы они махали кирками в самом опасном месте в мире.

— Множество? — переспросил Зефир.

— Да. Я тут прикинул. У нашего ящика толщина стенки где-то сантиметр, и, соответственно, в комнате покрытие должно быть таким же. Меньше я бы побоялся делать. Так вот: если взять помещение два на три метра, то по самым оптимистичным расчётам нам этого эфирода понадобится примерно три тонны!

Командир присвистнул. Цифры были действительно гигантские. К слову, в той лаборатории еретиков находился огромный зал, обшитый этим материалом. И если бы Зефир знал об этом заранее, то не поленился бы и отодрал его целиком.

— Ага, я тоже до сих пор шокирован, — сказал чудовищный алхимик. — И это еще не все проблемы…

— А есть что-то еще?

— Как не быть, — кивнул Эден. — В чёрном Выдохе добывают только руду, а не сам металл. Соответственно, её нужно будет переплавить. И не все алхимики этим занимаются.

— Почему алхимики? — на лице командира застыло неподдельное удивление.

— Тонкостей я не знаю, но там свои сложности с плавкой, и доверить ее первому встречному нельзя. Вот и получается, что ничего не получается…

Голос парня к концу рассказа стал расстроенным. Зефир даже пожалел, что поднял эту тему. Молодой чудовищный алхимик горел своей работой и исследованиями, и столкнуться с таким непреодолимым препятствием было для него настоящим ударом.

— Что-нибудь придумаем, — ободряюще похлопал его по плечу командир.

Хотя сам, конечно, не особо верил в успех: три тонны золота — это целое состояние.

— Да все я понимаю, но спасибо, — уныло вздохнул Эден.

— Кстати, у нас есть косточки: целых двадцать восемь штук, из них четыре — для верхнего основания. А также два небольших ядра с зайцехватов, — решил сменить тему Зефир.

— Вы охотились на этих исчадий? — вытаращился на него собеседник. А всю его унылость как ветром сдуло.

— Да, как-то так получилось, — почесал