Быль и небыль - Тамара Григорьевна Габбе

Вдруг — бряк, стук! И скачут! С колокольцами, с побрякушками… И гайкают, и свищут — разбойники едут.

Старуха выбегла, ворота отперла, на двор их пустила.

Они лошадей выпрягли, задали корму, заходят в дом.

— Ну-ка, хозяйка, давай поесть!

— Нечего, голубчики, нечего!

— Как так?

— Да к нам, невесть откуда, два солдата забрели. Все чисто поели. И меня-то чуть не прибили, окаянные!

— Где ж они?

— А вот на сушилах.

— Ну, ладно. Пущай лежат до времени.

Старуха печь растопила, сготовила ужин. Поужинали разбойники и полегли спать.

Укладываются кто где и говорят промеж собой:

— Надо их, солдат-то этих, убрать!

— Поспеем еще. Пущай покуда лежат.

Они, стало быть, и лежат себе на сушилах, ничего про свою судьбу не знают. Вот, как завечерело — вечерком, значит, — Петр Великий и говорит:

— Как же быть, земляк?

— А что?

— Давай кониться, кому до полуночи спать, кому с полуночи. Обоим нам спать никак нельзя — похитят они нас!

— Ну, давай!

Стали кониться. Досталось Петруше караулить. Вот Петруша немножечко посидел, вздремнулось ему, он и повалился спать. А солдат не спит, на ногах стоит, думает.

«Эка сонуля! А еще караулить взялся!»

Середь ночи проснулся атаман разбойный. Встает, приказывает:

— Ну-ка, ребята, идите двое! Угомоните их там!

Один из разбойников и говорит:

— А чего двоим-то делать? Мне и одному-то двоих мало.

Надел свое орудие и побежал. Влез на лестницу — Петр Великий спит, а солдат во все глазыньки глядит.

Только разбойник голову показал, он размахнулся шашкой — и долой голова! Снес с него голову.

Атаман ждет-пождет: нет разбойника. Он другого послал. А солдат и другого так же.

Петруша спит себе крепко, десятый сон видит, а солдат работает: который разбойник ни покажет голову, с кажного долой. И всех до одного порубил.

Атаман думает: «Куды ребята делись? Идти-ка самому!»

Подошел к лесенке, смотрит: их там цельная куча лежит.

— А, так вон как! — вытащил шашку, айда наверх. Только голову показал, она с плеч и слетела. Все кончилось. Ну, и стало светать.

А Петр Великий спит, ничего не чует. Лег на часок, а всю ночь проспал.

Вот, на свету, будит солдат Петра.

— Вставай, земляк! Открой-ка мне чумодан — я водочки потяну. Измучился.

Петр Великий встал, подал ему водочки, да и посмотрел с лестницы вниз. Индо испугался.

— Да кто ж это, Ваня, набил?

— А, сонуля! Ты словно из дворян: всю ночь проспал, ничего не видел.

Слезли они с сушил, идут к старухе.

Солдат саблю вон и говорит ей строго:

— Ну, старая ведьма, показывай, где у вас деньги лежат?

Старуха испугалась — отпирает подвалы. А там этого золота, серебра — множество!

Петр Великий говорит солдату:

— Ну, земляк, насыпай себе казны!

Ванюша набирает серебра-золота, сколько может, а Петруша рядом стоит — смотрит.

Солдатик его и спрашивает:

— А ты что ж, Петя, не насыпаешь?

— Да мне, земляк, не надо.

Взял немного для виду, а солдат кругом себя деньгами обсыпал.

Спрашивает Петр у старухи:

— А где же вот в такое-то место дорога?

Вывела она их на дорогу.

— Вот здесь, — говорит.

Солдат поглядел направо, налево. Видит: правильная дорога, можно ехать.

— Айда, — говорит.

И поехали они.

Долго ли, мало ли, выехали на свой трахт, к городу.

Петр Великий видит — места знакомые, до дому близко, и говорит солдату:

— Ну, земляк, прощай. Приходи ко мне в гости.

— Да как мне тебя искать? Ведь меня там поймают.

— Ничего, никто не тронет. Спроси только, где Петруша живет. Всякий доведет.

Пришпорил лошадь свою и полетел, а солдат остался.

Въезжает Петр Великий в город. А там караульных застав несколько. Солдаты, понятное дело, выбегают, ружья на караул — встречают его. А он им и приказывает:

— Тут солдат прохожий пойдет, Петрушу будет спрашивать, так честь ему отдавать все равно как мне, и дорогу во дворец показать! — И поехал себе.

Немного времени прошло, идет тот солдатик.

Подходит к первой заставе. Караульные перед ним во фрунт. Честь отдают, будто царю.

Он им сейчас — горсть золота.

А сам думает:

«Вот что, паршивый, наделал! Как они честь-то мне воздают. Знают, небось, что деньги водятся».

И пошел дальше. У другой заставы — опять остановка:

— Не знаете ли, ребята, где тут Петруша живет?

— Как не знать! Извольте прямо идти.

Он идет, идет…

Покамест до царского дворца добрался, которы деньги были — все роздал. А дальше идти уже будто и некуда — перед самым дворцом стоит.

Вот он и спрашивает у сторожей:

— Где бы мне тут Петрушу найти?

Они сразу дверь настежь и докладывают Петру Великому:

— Так и так, ваше царское величество. Пришел тот солдат.

Петр Великий надел на себя царскую одежу и вышел на крыльцо.

Солдат видит, что царь, — сильно обро́бел. Ну, все-таки знает немножечко, как честь отдать, — отдал честь.

Царь и стал его допрашивать:

— Чей ты? Откуда?

Солдат думает:

«Ах, вот где попал! Ну и Петруша! Куды меня довел? Что мне теперь делать-то?»

А делать-то и нечего. Вовсе плохо приходится. Подумал он, подумал, да и сознался царю:

— Бежавший я, — говорит.

Петр Великий поглядел на него со грозой и приказывает своей команде:

— Взять его на три сутки на обвахту. А после трех суток отправить в Сибирь, навечно.

Повели солдата. Он идет и только головкой поматывает. Посадили его. Солдат говорит себе:

— Ай-да Петруша! Вот так да! Удружил!

А Петр Великий надел на себя ту одежу, что в лесу носил, и приходит к нему на обвахту.

— Здравствуй, земляк!

— Здравствуй, брат Петруша! Хорошо ты делаешь, нечего сказать! Ведь тебе бы и живому не быть, кабы не я. Небось, сам знаешь, сколько я душ из-за тебя погубил! А ты до чего меня довел!

— А что?

— Да вот на обвахте сижу — на хлебе да на воде. Кружка воды, фунт хлеба — и все. А как здесь отсижу, в Сибирь погонят, в каторгу, навечно. Вот и пришел в