100 великих филологов - Борис Вадимович Соколов

в Институте истории искусств. Одновременно работал в Пушкинском Доме Академии наук, и скоро литература стала моей профессией. Я был привлечен К.А. Фединым к участию в журнале «Книга и революция», где сотрудничал в течение трех лет. Одновременно работал в отделе классиков Государственного издательства по изданию сочинений классиков (Пушкин, Островский, Достоевский, Кольцов, Гончаров и др.). По разным вопросам (стихосложение, текстология, поэтика, Пушкин) читал лекции в Университете. На некоторое время возвратился к старой профессии и преподавал высшую математику в Институте инженеров железнодорожного транспорта (это произошло в 1931 году и было связано с кампанией против «формализма». – Б. С.). Но затем снова обратился к филологии, принял участие в издании большого академического собрания соч. Пушкина (это произошло в 1937), работал в Пушкинском Доме, в Университете, а в 1941 г. заведовал кафедрой русской литературы в институте им. Герцена». В 1941 году по совокупности работ Томашевскому была присуждена степень доктора филологических наук. Борис Викторович в мае 1942 года писал о первом годе Великой Отечественной войны: «Война застала меня в Ленинграде. В это время я работал в Пушкинском Доме в качестве редактора «Временника» Пушкинской комиссии (подготовляя VII и VIII выпуски «Временника»). В связи с военными событиями я принял участие в сборниках, изданных в Ленинграде Академией наук: «Героическое прошлое русского народа в художественной литературе» (написал раздел «Прусский поход» и «Суворов» и участвовал в общей редактуре сборника) и совместно с Грушкиным написал брошюру «Пушкин-патриот». Параллельно с этим на мне обязанности по военной охране помещений Пуш. Дома, по подготовке его к противовоздушной обороне, состоял в пожарном звене и т. д. С августа работал главным образом в Пед. институте им. Герцена, где исполнял обязанности зав. кафедрой русской литературы, читал курсы французской литературы и всеобщей литературы, был председателем Ученого Совета лит. факультетов, выступал в качестве оппонента на защите диссертаций (последняя защита состоялась в марте 1942 г. накануне эвакуации Ин-та). От союза писателей и от института им. Герцена выступал с чтением лекций для раненых бойцов в ленинградских госпиталях. Параллельно с этим заканчивал ряд литературных работ, начатых до войны: дописал работу о строфике Пушкина, заказанную мне Институтом мировой литературы, дорабатывал статью о повестях и романах Лермонтова для юбилейного выпуска «Литературного наследства», написал новую главу книги «Пушкин и французская культура». В Ленинграде написал книжку «Пушкин и родина». В январе заболел на почве истощения и был помещен в общегородской стационар, а затем переведен в стационар при Союзе сов. писателей. После перевода из стационара был по распоряжению Военного совета Ленингр. фронта эвакуирован летным путем в Москву (20 марта 1942 г.). Здесь издаю книжку «Пушкин и родина» и заканчиваю обработкой книгу «Пушкин и франц. культура», представляющую итог моих многолетних исследований по данному вопросу (над этой книгой я работал с 1914 г.)». В 1949 году он отказался принять участие в кампании против космополитов и в результате сам был обвинен в космополитизме. Крамольным сочли утверждение Томашевского о том, что сюжет «Сказки о попе и работнике его Балде» о найме работника за три щелчка восходит к одной из сказок братьев Гримм. Это было расценено как «клевета на светлое имя Пушкина, клевета на народ, давший поэта, имени которого приносят дань благоговейного уважения лучшие люди мира». Однако никаких карательных мер против него принято не было. Борис Викторович Томашевский умер 24 августа 1957 года в Гурзуфе от сердечного приступа во время купания в море и был похоронен на Гурзуфском кладбище.

Б.В. Томашевский

Томашевский так писал о формализме: «Формализм так назван не потому, что он предложил новый метод, а потому, что он замкнулся в круге вопросов, определявшихся старым термином «форма» (термином, по существу, отрицательным). Название это изобретено не по признаку метода, а по признаку материала». Основную черту творчества Пушкина он видел в умении «быть оригинальным именно тогда», когда он «продолжал традицию». «Поэтому-то, – считал Томашевский, – его поэзия так крепка корнями в прошлом и тем не менее всегда обращена в будущее». В статье «Стихотворная система «Горя от ума» (1946) ученый показал, как старомосковский разговорный язык Грибоедова определяет структуру стиха комедии. В статье «Судьба Дубровского» (1923) Томашевский подверг резкой критике дореволюционные текстологические приемы, когда всякий из издателей «делал карьеру на Пушкине» и «стремился проявить свою индивидуальность», в результате чего «печатался не Пушкин просто, а Пушкин Ефремова, Морозова, Венгерова и даже Брюсова». Томашевский был уверен, что подготовку полного собрания сочинений Пушкина «начинать надо с отдельных произведений… постепенно выправляя запущенный издателями текст». Он также считал необходимым «сотрудничество», «коллективность в проверке текста и в его выборе». Этот метод лег в основу подготовки академического издания Пушкина и других классиков. Томашевский установил правильную композицию «Истории села Горюхина». Он осуществил реконструкцию первоначальной XI главы «Капитанской дочки», где Пушкин делает Гринева не случайным гостем у Пугачева, а человеком, приехавшим искать у самозванца справедливого суда над Швабриным. В 1925 году Томашевский предположил авторство Пушкина для ряда статей в «Литературной газете», и его догадки подтвердились. Томашевский был убежден: «Не следует считать недостатком метода то, что он говорит цифрами, «сухой математикой». Статистика и теория вероятности суть именно те отрасли математики, которые изучают живые явления, и цифры в них так же живы, как лирические характеристики субъективного критика». На заседании, посвященном памяти Томашевского, в Пушкинском Доме 3 октября 1957 года Б.М. Эйхенбаум говорил: «Теоретические работы Томашевского представляют собой неосуществленную мечту о создании единого труда по поэтике, в который вошли бы три раздела, которые входили в учебник: стилистика, метрика, тематика… Эта мечта не была достигнута, и это составляло научную трагедию последних лет жизни Бориса Викторовича (не боюсь этого слова), когда он производил впечатление человека мятущегося, рвущегося, ищущего, идущего к тому, чтобы доработать, доделать то, что было задумано в двадцатые годы». Томашевский является автором книг «Пушкин. Современные проблемы историко-литературного изучения» (1925), «Теория литературы. Поэтика» (1925), «Писатель и книга. Очерк текстологии» (1928, 1959), «О стихе» (1929), «Краткий курс поэтики» (1931), «Пушкин. Кн. 1. (1817–1824)» (1956), «Стих и язык» (1958), «Стилистика и стихосложение: Курс лекций» (1959), «Стих и язык: Филологические очерки» (1959), «Пушкин. Кн. 2. Материалы к монографии (1824–1837)» (1961), «Пушкин: Работы разных лет» (1990), «Теория литературы. Поэтика» (1996) и др.

Евгений Дмитриевич Поливанов

(1891–1938)

Е.Д. Поливанов. 1935 г.

Русский и советский лингвист, востоковед и литературовед Евгений Дмитриевич Поливанов родился 28 февраля (12 марта) 1891 года в Смоленске в семье Дмитрия Михайловича Поливанова (1840–1918), потомственного дворянина, титулярного советника, ревизора службы движения Орловско-Рижской железной дороги, и Екатерины Яковлевны Поливановой (1849–1913), соиздательницы газеты «Смоленский вестник». В 1908 году он окончил Рижскую александровскую гимназию и поступил на славяно-русское и тибетское отделения историко-филологического факультета Петербургского университета, которые окончил в 1912 году. Параллельно он учился на японском разряде в Практической