Человек государев 3 - Александр Горбов

— А здесь-то наше ведомство с какого боку? — изумился я. — Розыском пропавших полиция занимается!

Ловчинский махнул рукой.

— У папаши высокий пост, такого послать по известному адресу — себе дороже. Особенно если папаша искренне верит, что это на него завистник порчу навёл, коли дитя родного отца напугалось. Не может, дескать, такого быть, чтобы без порчи обошлось.

— В общем, готовимся к тому, что скучать нам в эти дни не придётся, — подвёл итог Цаплин.

Однако, несмотря на пессимистичные предсказания, целых полдня в отделе было спокойно. Только Колобку позвонил помощник Щеглова и доложил, что в трамвае поймали карманника по кличке Булыжник, предполагаемого свидетеля по какому-то старому делу. Колобок уехал в Малый Гнездиковский. А мы с Ловчинским, как все приличные кабинетные сотрудники, в два часа пошли в столовую обедать.

— Удивительное дело, — заметил за обедом Ловчинский. — Щеглов, когда звонил, обмолвился, что бесследно пропала Бабуля.

— Какая Бабуля? — Я сделал вид, что не понимаю, о ком речь.

— Которой ты намедни интересовался. — Ловчинский с прищуром посмотрел на меня. — Уже не помнишь?

— Запамятовал, прости. Да и не сказать чтобы так уж интересовался этой особой, просто кличка позабавила. А что?

Ловчинский, помолчав, покачал головой.

— Да нет. Ничего. — И перевёл разговор на другую тему.

К концу обеда я заметил, что столик неподалеку от нашего заняла Софья Андреевна. Она обедала одна — как, впрочем, всегда. Подруг и друзей в управлении у ледяной девы не было, она со всеми держалась одинаково ровно и холодно.

— Даже не думай, — проследив за моим взглядом, объявил Ловчинский.

— О чём?

— О том, чтобы клинья к ней подбивать. Только время зря потратишь.

— Не собираюсь я ничего подбивать! Мне по делу поговорить надо.

— Да-да, я так и подумал, — ухмыльнулся Ловчинский. — Все мы вокруг Софьи Андреевны вьёмся исключительно «по делу»… Хочешь совет от старшего товарища?

— Валяй.

— Сейчас не суйся. Она терпеть не может, когда обедать мешают. Перехвати, когда на выход пойдёт.

Так я и сделал. Однако и эта попытка не увенчалась успехом.

— Я сейчас очень занята, господин Скуратов, — объявила Софья Андреевна, скользнув по мне взглядом, но не притормозив ни на секунду. — В конце года у меня всегда чрезвычайно много дел. Если вам что-то угодно, извольте обратиться в секретариат в установленном циркуляром порядке.

И каблучки ледяной девы застучали по коридору дальше.

«Н-да, — ехидно заметил Захребетник. — Этак ты никогда пари не выиграешь».

«Выиграю! — обозлился я. — Обращусь в порядке, установленном циркуляром, и официально заставлю меня выслушать».

Порядок, установленный циркуляром, предполагал запись на приём в секретариате. Там меня встретила юркая остроносая барышня в сером платье, похожая на мышку.

— На сегодня и на завтра всё расписано, — объявила она. — Могу вам предложить послезавтра, вторую половину дня.

Захребетник заржал.

«Давай, может, всё-таки я? Послезавтра последний рабочий день. Софья Андреевна может в управлении вовсе не появиться».

«Почему это?»

«Потому что нормальные люди в такие дни на работу не ходят. Они бегают по магазинам, покупают подарки и продукты для праздничного стола».

«Не понял. Что мешает купить подарки заранее?»

«А тебе что мешает? — фыркнул Захребетник. — Или хочешь сказать, ты всё уже купил?»

«Да кому мне чего покупать? Рождество — семейный праздник. А я…»

«А что — ты? У тебя есть Зубов и Ирина Харитоновна. Тварь эта клыкастая, которая непонятно почему жизнь за тебя готова отдать. Дядя есть. Корш, в конце концов! Твои родители, сёстры и брат погибли, но появились люди, которые привязаны к тебе не меньше родных. И дорог ты им не меньше, чем родным».

Я почувствовал, что краснею.

Ведь и в самом деле! Зубов и Ирина Харитоновна очень ко мне привязаны, в квартире в Гусятниковом переулке я чувствую себя как дома. Дядя Николай Никанорович — дальняя родня, но сделал для меня столько, сколько иные для родных сыновей не делают. А Иван Карлович? Где бы я был без него…

«Вот-вот, — прокомментировал Захребетник. — Не такая уж ты сирота казанская, какую из себя строить пытаешься».

Серая мышка записала меня в журнал посещений и пригласила заходить послезавтра в четверть второго. Несмотря на слова Захребетника, я был уверен, что Софья Андреевна на службе появится непременно и пробудет на рабочем месте столько, сколько понадобится. А я не уйду от неё до тех пор, пока не заручусь обещанием мне помочь!

Приняв решение, я повеселел. А после службы отправился в Гостиный двор покупать подарки.

Народу там оказалось ужасно много — как будто каждому жителю города именно сегодня Захребетник напомнил, что через два дня наступит Рождество. Продавцы в лавках сбивались с ног.

Я выбрал для Зубова серебряную походную фляжку с набором рюмок в виде кивера. Ирине Харитоновне купил пуховую шаль, красивую и лёгкую, а дяде бархатный халат, украшенный вышивкой.

За подарком Коршу я зашёл в винную лавку. Вспомнил, что, когда дядя приходил к нему в гости, Иван Карлович угощал старинного друга мадерой. Я в мадере не разбирался, пришлось положиться на заверения продавца, что самая наилучшая — вот эта.

Дома я появился обвешанный пакетами и свёртками не хуже Деда Мороза. Подарки припрятал до поры в своей комнате. А за ужином, глядя на пустой стул, который обычно занимал Зубов, понял, что гулять с Принцессой предстоит мне.

Принцесса тоже это поняла. Подошла, положила голову на мои колени и вздохнула так печально, что самый несообразительный человек в мире догадался бы: бедная собачка с самого рождения мечтает о прогулке. Хотя бы об одной. Её не выводили из дома никогда в жизни, вся надежда только на меня.

— Понял, — кивнул я. — Сейчас. Оденусь потеплее и пойдём.

* * *

Мороз к ночи усилился, но погода была приятной. Снегопад закончился, ветер стих. Фонари на бульваре освещали искрящиеся сугробы и деревья с высокими белыми шапками.

Народу в этот поздний час было немного, я отчётливо слышал, как хрустит под ногами снег. Принцесса горделиво вышагивала рядом со мной.

— Прямо рождественская сказка, — сказал я. — Да, Принцесса?

Захребетник в присутствии собаки старался лишний раз