Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

«Это ж сколько их там может быть?» — в голове у Альбины пронеслась забавная мысль, и она не удержалась от смеха.

— Что тебя так развеселило, Альбинка?

— Да вот представила такую вязкую, тягучую массу, похожую на жевательную резинку. Она катится, катится, а на самом дальнем краю этих «американских горок» из трубы вылетают заколочки.

— Ну да, — усмехнулся Стрелец, вспомнив недавнюю семейную вылазку в бассейн. — А еще эти ваши дурацкие пластиковые шапочки с цветами и драконьей чешуей, надувные крокодилы и черт знает что еще.

Внезапно в салоне запахло серой, бензином и жженой химией.

— Костя, что это за вонь? — у Альбины от отвращения даже голос сел.

— Милая, смотри — это нефтеперерабатывающий завод. — Стрелец указал на высящиеся за окном ректификационные колонны и факелы. — Никогда раньше не видела, где делают топливо для нашего Малыша? — он ласково постучал по приборной панели BMW. — А еще сырье для твоего нейлонового плащика, чулок и зонтика, который я отвез в подарок Мирославе Семеновне?

— Он такой гигантский, кажется… — жена советника была поражена до глубины души.

Вид ревущих факелов, в которых сгорали попутные газы, по-настоящему напугал молодую женщину. Она попыталась мысленно охватить всю сложность и мощь этого безразмерного комбината, но его масштабы находились далеко за пределами ее воображения. А вот попытка представить людей, которые ежедневно работают внутри этого грохочущего стального лабиринта, увенчалась успехом. Альбина невольно поежилась. Сама она ни за какие коврижки не решилась бы провести здесь и часа.

На подъезде к Кельну они увидели огромные стальные конструкции — немцы активно возводили новые развязки, эстакады и мосты через Рейн.

— Костя, смотри! — Альбина указала на огромную многоярусную автомобильную стоянку. — Зачем их здесь столько?

— О, да это же завод Ford.

— Тот самый? — жена советника удивленно округлила глаза.

— А какой же еще! Присмотрись повнимательнее, видишь? — советник даже снизил скорость, перестроившись в правый ряд, — Вон там — новенькие «Эскорты»!

— Точно! И стремительные «Капри» рядом. Какое богатство…

Они пересекли Рейн по новому вантовому мосту и оказались в Леверкузене — городе-заводе, полностью принадлежавшем одному хозяину, химическому концерну Bayer AG. На подъездах к Дюссельдорфу они попали в мощный металлургический и машиностроительный кластеры.

— Альбинка, обрати внимание: вот они — заводы Mannesmann! — Стрелец показал на тянущиеся вдоль автобана бесконечные цеха. — Именно здесь делают те самые трубы большого диаметра, которые позволят нашему Союзу экспортировать газ в Европу. Да и не только! Представляешь, в какое количество советских областей благодаря их технологиям и оборудованию, мы наконец-то сможем подать газ!

— Костя, а разве у нас дома еще не везде он есть? — Альбина искренне удивилась, повернувшись к мужу.

— К сожалению, Аля, сейчас легче перечислить, где он есть, нежели сказать, где его нет, — помрачнел советник. — Мне кажется, это важнейшая социальная составляющая сделки «газ — трубы», о которой у нас почему-то принято молчать.

С этой точки зрения Альбина на жизнь никогда не смотрела. Из просторной и уютной родительской квартиры в самом центре Москвы ей искренне казалось, что с небольшими различиями так живут абсолютно все советские люди: с канализацией, горячей водой и центральным отоплением.

— Конечно, — кивнула жена, — простым людям за пределами столицы это бы точно понравилось.

Она воспринимала мир другим взглядом. Неприятные ощущения от специфических производственных выхлопов внезапно сменились восхищением: так вот откуда, оказывается, берется весь их привычный бытовой комфорт.

«Какая ирония судьбы, — подумал Стрелец, крепче сжимая кожаный руль. — В двухтысячных от этого гиганта немецкой индустрии останутся одни рожки да ножки. Сегодня на базе его продукции выстраивается благополучие и будущее Европы, а через тридцать лет его сожрет с потрохами Vodafone. Британский сотовый оператор выкупит концерн, но не ради труб, а ради лицензий на мобильную связь. Тяжелое машиностроение они просто пустят с молотка, а исторический бренд за бесценок заберет совсем другая контора. Сам Дюссельдорф превратится из промышленного центра в неоновую столицу моды и цифровых технологий».

— Костик, ты что, заснул там за рулем, — Альбина со смешком ткнула его пальцем в плечо. — Совсем меня не слышишь!

— Прости, задумался, засмотрелся на заводы. Мне показалось и тебя впечатлил индустриальный размах.

— Мы уже въезжаем в город, — Альбина полностью переключила внимание. — Смотри, вон там на столбе — афиша Большого театра!

Советник потряс головой, окончательно сбрасывая оцепенение, и перевел взгляд на чистые улицы южного Дюссельдорфа.

В штаб-квартире индустриального гиганта Mannesmann советника уже ждали. Ему предстояло завершить последние приготовления к визиту советских промышленников во главе с членом Политбюро Степаном Яковлевичем Дамбицким.

* * *

В приемной советского посла в ФРГ Алексея Федоровича Истомина стояла гробовая тишина. Кому-то могло показаться, что это лучшее свидетельство налаженного процесса и все идет как по маслу, но Серафима Павловна знала: перед бурей всегда бывает затишье. Основная часть визита еще не началась, а напряжение уже давало о себе знать.

Внезапно раздался звонок. 'Ну вот, началось! — подумала Царева и сняла ставшую от чего-то тяжелой телефонную трубку.

— Серафима Павловна, миленькая, это катастрофа! — встревоженный голос Анатолия Томиков с трудом пробивался сквозь фоновый шум. — Они нас разберут на запчасти! Прямо здесь, в вестибюле дортмундского «Вестфаленхалле»!

— Анатолий Ильич, успокойтесь для начала, — невозмутимо ответила всемогущая секретарша. — Изложите точнее. Так кто там вас собирается съесть?

— Артисты! — Томиков едва не плакал. — Все шесть сотен! На выбор: оркестр Силантьева, балерины из Большого, кукольники Образцова в конце концов, эстрада.

— Что за ерунда⁈ Вы-то им каким боком?

— Спасайте, Минкульт гостиницы забронировал, трансфер предусмотрел, а… талоны на питание забыли. Люди четырнадцать часов в дороге, они голодные как волки! Народный артист Силантьев уже пообещал разбить дирижерскую палочку о мою голову, а писатели выстраиваются в каре и обещают штурмом брать местный буфет! А там все за марки! А суточные нашим еще не выдали… Почему-то…

— Ладно, Толя, я что-нибудь придумаю, но не обещаю, что это будет быстро, — тяжело вздохнула Серафима Павловна. — Силантьеву передайте лично от меня, что вопрос будет решен на высшем уровне. Пусть оркестр настраивает инструменты. А палочку свою пусть бережет, еще пригодится. Ждите!

Серафима Павловна прикрыла глаза рукой, мгновенно оценив масштаб дипломатического позора. Шестьсот голодных советских граждан посреди капиталистической Западной Германии