Письма. Том I. 1828–1855 - Святитель, митрополит Московский Иннокентий

людей хотя и неученых, да хотя бы и совсем неученых (и в Апостолах Павлов было немного, всего только один), но непременно благочестивых, ревностных и деятельных, хотя тоже очень трудновато, но возможно, ибо еще не совсем оскудело благочестие между духовными; но где взять денег? а их потребуется немало, ибо Американская Компания, при всем своем усердии, не в состоянии делать пособий более тех, какк мы имеем ныне от нея. — Где, говорю, взять денег? и спрашиваю Вас, и жду на это Вашего ответа. Просить правительство? — Если бы это было возможно, то наверное давно бы уже это было сделано. Как не позавидовать в этом, случае Английскому Миссионерскому обществу, имеющему в руках своих миллионы, — именно на предмет распространения христианства. Помните ли? некогда и мы с Вами говаривали об этом предмете. О, если бы кому либо из наших магнатов и сильных земли пришла мысль завести и у нас в России такое общество для распространения и утверждения христианства между дикими, подвластными России! И ужели, в самом деле, у нас не найдется людей, готовых жертвовать на такой предмет? Спору нет, что и всякое общество, имеющее целью распространение познаний, полезно, и благородное дело жертвовать на оное. Точно так полезно и наше Географическое общество (в котором и мы с вами замешаны), имеющее целью узнавать и описывать землю. — Но земля и вся яже на ней дела сгорят, следовательно не останетея ничего, ровно ничего и от действий нашего Географ, общества, ибо будет новая земля, а там наши географич. сведения и снадобья не годятся. А между тем вера — святая и драгоценная вера — вечна и кончится только видением Бога; — а между тем спасете заблуждающих братий наших есть вечный предмет Божиего Промысла, а мы остаемся равнодушны-не хотим подать помощь братиям нашим, требующим от нас познания веры — не хотим на это уделить и копейки — уделяя десятки, сотни, Бог знает на что… (но довольно, иначе будет проповедь)! О, если бы (повторяю), кому-либо из наших сильных земли пришла мысль завести и у нас подобное Английскому Миссионерское общество! О, тогда…

И мне пришло в голову, что это общество уже оказывается у нас, и вот уже многое множество и членов, в оном, — только еще нет моего Имени. И потому, когда Вы будете в собрании этого общества, скажите председателю оного, что преосвященный Иннокентий Камчатский жертвует в это общество 25-ю часть (т. е. 160 р. ассиг.) всех своих окладов (25-ю часть от 4000 р. ас); а когда дочери его выйдут в замужество, то 10-ю часть всех окладов и доходов, какие бы у него ни были. Но не мечты ли это только?… Но последнее истинно, — ей и аминь! В заключение всего этого скажу, что так или иначе, но мы обязаны удовлетворять святое желание горных обитателей нашей Америки, ищущих крещения, а я теперь, при моих средствах и способах, не могу, не могу! Об этом я писал прошедшей осенью Св. Синоду, и надеюсь получить пособие.

Прощайте, возлюбленный мой о Господе! Господь с Вами и со всеми Вашими родными! Дорого бы заплатил за то, если бы можно было с Вами увидаться, хотя бы на час, и побеседовать усты ко устам. Со всею моею любовью до гроба (а далее-не знаю, Бог знает) честь имею быть и пребуду. Р. S. Покорнейше прошу: потрудитесь при случае передать мое почтение Петру Ивановичу Рикорду.

Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга Иннокентш, Е. Камчатский.

Мая 10 дня 1848 г. Ситха.

Письмо 73

Милостивый Государь, Николай Емельянович!

Сверх всего того, о чем я просил Вас в предыдущем письме, покорнейше прошу еще купить 2 ½ арш. фиолетового бархату, 2 или 2 ½ темно-голубого иди синего бархату для меня на три камилавки.

NB. Если Вы достоверно узнаете, что бархат таких цветов посылается от Компании в колонии, то Вы можете эту просьбу мою и оставить без исполнения.

К числу вещей, служащих для Собора и других церквей (реестр коих послан в Глав. Правление) прибавьте еще:

100 букварей русских, самых дешевых.

10 Псалтирей, следованных в 1/5 листа.

50 Московских святцев (с молитвами) церковной печати — в переплете.

Где-то мой несчастный сын, Иннокентий! и что он теперь. Я от него уже давно не получал писем. Пожалуйста, уведомьте меня о нем. И что! посылаете ли Вы ему денег? сделайте милость, не оставляйте его несчастнаго.

Вы прошедший раз требование наше о заготовлении образов и покупке лампад и проч. исполнили в точности, и за то Вам наша благодарность. Но ни Вы не послали нам реестра сих вещей, ни Главное Правление не дало знать еще и по сие время, и потому мы не знаем цен сих вещей, а от этого не можем разослат их по колониям.

Сделайте милость, ныне выписываемым вещам пришлите нам особый реестр с ценами каждой вещи — независимо от Главнаго Правления. Лучше иметь два реестра, чем ни одного.

Лишь только сейчас мы узнали, что некоторый из требуемых ныне вещей имеются здесь в магазине; и потому вместо 12 малых лампад, означенных в реестре вещей, потребных для Собора — купите шесть подсвечников медных посеребренных, самых дешевых, вышиною от 6 до 7 четвертей, не многосвещных, и послать оные вокруг света.

Бога ради, не поскучайте всеми таковыми нашими требами. Впрочем я надеюсь, что это не покажется Вам тягостным.

Милой, любезной моей О поклон и благословение мое равно и всем детям Вашим.

Господь с Вами! Со всею любовью моею есм Ваш вседоброжелатеяьный слуга

Иннокентий, Е. Камчатский.

Мая 11 дня 1848 г.

Письмо 74

Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец.

15-го мая сего года отправясь из Ситхи, 26 июня прибыл я в Аян на Компанийско-Финляндском судне «Ситха». Прошедшей осенью я имел честь уведомлять о том, что я в то лето был наУналашке, в Кадьяке и в севере Америки; и к сведениям, доставленным мною к Вашему Высокопреосвященству в прошедшем 1848 году, касательно миссии Квихпакской, ныне могу присовокупить следующее:

О Квихпакской миссии. — Исцелевший (о коем мною было донесено от 28 марта 1848 г.), со дня крещения своего и поныне, совершенно здоров, и его исцеление подействовало и действует к обращению многих некрещенных и к утверждению в вере новопросвещенных. Так например, в одном селении, где до того одни из жителей не хотели слушать проповеди миссионера, а друпе, под разными предлогами, не хотели принять учения, — после того, сами изъявили искреннее желание креститься и на вопрос миссионера: