Инквизитор - Ян Анатольевич Бадевский

Когда я ставил сумку в багажник, взгляд таксиста скользнул по фамильному перстню.

И этот взгляд мне не понравился.

Чтоб вы понимали, усаживаться в пассажирское кресло с мечом у пояса не очень удобно, но я справился. Крепления у меня удобные, так что я просто отстегнул ножны от пояса и поставил у колена, прислонив к дверце. Вжух первым юркнул в тепло салона. Тут же свернулся калачиком и довольно замурчал. Таксист, его звали Хабибом, тронулся с места, вырулил с парковки и направился в сторону большой магистрали. Молчать он, естественно, не мог и начал вынюхивать, где я остановился, сколько у меня денег и какие дела привели меня в столицу. Я отвечал односложно и туманно, разговор быстро сошёл на нет.

Ехали мы с приличной скоростью, но минут через десять попали в пробку, в которой проторчали около часа. Вечером шоссе напоминало огненную реку, запруженную полчищами светлячков. На горизонте высились тёмные многоэтажные громады, усеянные рядами светящихся окон. По небу тоже двигались огоньки — самолёты, аэрокары, дирижабли. У меня возникло ощущение, что я попал в нутро левиафана, заглотившего целую колонию глубоководных рыб. Даже в Турове и Никополе движение было не столь интенсивным. Что уж говорить о городах из моего прежнего мира, где рост улиц был ограничен крепостными стенами…

Шоссе влилось в кольцевую развязку, потом вознеслось над эстакадой и нырнуло в район новостроек. Пятидесятиэтажные громады, царапающие хмурые небеса.

Вжух смотрел на всё это со странным выражением. Ему было интересно, он словно изучал человеческий мир и делал свои, кошачьи выводы.

Очередную пробку таксист мастерски обогнул, свернув на относительно тихую улочку. Преодолев несколько кварталов, мы пересекли по мосту широкую реку, закованную льдом, и помчались дальше. Города я не знал, но у меня возникло неприятное чувство. Как-то не похожи были эти допотопные девятиэтажки на столичный центр с его Красной площадью, Храмом Всех Древних и прочими атрибутами императорской власти. Впрочем, я бы и так не попал в район, именуемый Медвежьим Углом. Аналог туровского Прайда полностью контролировался Домом Медведя и не привечал на своей территории посторонних.

Хабиб остановился у обшарпанной пятиэтажки.

Раздолбанная улица радовала глаз ямами, чуть поодаль красовались переполненные мусорные контейнеры, половина фонарей не горела.

— Это что? — поинтересовался я, с усмешкой рассматривая захолустье. Картину дополняли заводские трубы, коптящие небо в паре кварталов от нас. — Гостиница «Пирамида»?

— Вон там твоя гостиница, — Хабиб ткнул пальцем в чёрный переулок между домами. — Извини, брат, всю дорогу перекопали, праехат нэ магу.

Бомбила, естественно, врал.

Сделав вид, что поверил, я расплатился с ушлёпком, взял меч и выбрался в ледяной холод столичного захолустья. Хабиб вёл себя крайне услужливо, называл меня дорогим братом, открыл багажник, подал сумку и пожелал приятного пути. Даже посоветовал пару достопримечательностей.

— Кто в Масквэ нэ бывал, красаты нэ видал, — глубокомысленно заметил упырь на прощание. — Так у нас здэс гаварат.

Я промолчал.

Когда машина тронулась с места, отдал приказ Вжуху отрастить крылья и следовать за таксистом, ожидая дальнейших приказов. Если мне что-то не понравится — раскурочить машину, а Хабиба сожрать с потрохами. Идея котоморфу пришлась по душе.

Необъяснимых вещей не бывает.

Если недоносок высадил меня в жопе мира, значит, работает в связке с подельниками. У телефонных будок мы не останавливались. Получается, в банде есть телепат. Удивительно тупое применение своего Дара, но Москва притягивает всякий сброд. Почему бы и да, как говаривал один мой хороший знакомый с «Селенги».

Что ж, я до конца надеялся, что Хабибу хватит мозгов не играть в такие игры с аристократами.

Не хватило.

Свернув за углом пятиэтажки, я, само собой, никаких раскопок не обнаружил. Зато обнаружил мрачный дворик с покосившейся детской горкой, ржавые гаражи и компанию идиотов, вразвалочку направляющихся ко мне. Поставил баул на промёрзшую землю, неспешно пристегнул слева ножны и с улыбкой дождался приближения кретинов.

Гопников было семеро.

Все — крепко сбитые, с небритыми мордами, в спортивных штанах и пуховиках. Кто с выбритой головой, кто в вязаной шапке или капюшоне. Шипованные перчатки-кастеты, куски арматуры, молоток, два ножа, телескопическая дубинка. Первым делом искатели приключений окружили меня, чтобы отрезать путь к отступлению. Самый тощий, поигрывая клинком, заявил:

— Что, допрыгался, фраерок? Куда путь держишь?

— Ты на нашей территории, дятел, — донёсся справа грубый прокуренный голос. — Проход платный.

— Неужели? — я напитал энергией доспех. — Хорошо, уговорили. Надо, значит, надо.

Парни, судя по всему, не ожидали, что будет так просто. Подготовились, наковыряли железок. Наверняка думали, что я попытаюсь вытащить меч. Обступили меня максимально плотно, чтобы компенсировать преимущество в длине клинка. Но убивать явно не планировали.

— Доставай всё, что есть, — приказал главарь. — Сумку мы забираем.

— А ничего нет, — простодушно ответил я. — Плачу воздухом.

— Чем? — охренел тощий.

— Воздухом, — повторил я.

И ударил расширяющимся кольцом.

Несильно, чтобы кости не переломать бедолагам.

Гопников расшвыряло по тротуару. Здоровяк с арматурой перелетел через хлипкий заборчик палисадника и плюхнулся в сугроб. Тощий упал на пятую точку и проехал несколько метров по льду. Многие попадали, хватаясь за животы, выронив оружие.

Не позволяя уродам опомниться, я стал их методично добивать. Кого ударом колена в челюсть или кулаком в ухо, кого пинком ноги. Все удары — с лёгким усилением. В правильные точки.

Когда работаешь на усилении, автоматически двигаешься быстрее. И вялые попытки контратаки вызывают лишь приступы сочувствия. Выворачиваешь кисти, ломаешь пальцы и рёбра, с первого удара отправляешь в нокауты.

— Мужик, ты чего!

— Что за…

— Он мне руку сломал!

Носком ботинка отшвыриваю нож, прописываю в челюсть лежащему на снегу предводителю, наступаю ему же на грудь и формирую в правой руке огненный шар. Небрежно распрямив кисть, вгоняю сгусток пламени в тротуар — рядом с головой вожака. Тощий закрывает глаза, готовясь к смерти, но ничего не происходит. Ему лишь слегка опалило волосы.

— Редкостные дебилы, — я заглянул в глаза поверженному противнику. — Вам не кажется, что человек с мечом и родовым перстнем может быть одарённым?

Тощий судорожно сглотнул.

— Ладно, — мне начал надоедать этот спектакль. — Кто из вас телепат?

Глава 29

Один из спальных районов Москвы

Десять часов назад

Хабиб, напевая весёлый мотивчик, ехал домой. Он ещё не решил, чем займётся сегодня вечером.