Дочка и отец-одиночка - Анна Бигси

- Не хочешь чистить зубы? - удивляюсь я.

- Не хочу в школу. Можно я останусь дома? С Михой.

Вздыхаю и глажу ее по растрепанной голове.

- Нельзя, солнышко, - стараюсь говорить как можно мягче, и тепло ей улыбаюсь. - Все когда-то идут в первый класс. И у тебя все получится. Не бойся.

- Я и не боюсь. Ещё чего! - она важно поднимает носик выше.

Смешная. Целую её в розовую щеку и слышу, как из кухни кричит Кирилл:

- Кофе готов! И, кажется, у нас сломался тостер. Я поджарил хлеб на сковороде.

- Супер, - закрываю глаза. - Кир, а что случилось с тостером? - спрашиваю громче, а Тося хихикает, шагая из ванной.

- Не знаю пока. Посмотрю, или новый купим, - беспечно отзывается он.

И правда, ничего ведь страшного. Это лишь тостер, а потом я вдруг кое-что понимаю и на душе становится тепло. Мой мужчина умеет чинить технику, и вероятно, делать что-то по дому своими руками. Это приятно. Виталик вот не умел, и мне приходилось самой искать мастеров, если в этом была необходимость.

Мы с Тосей возвращаемся в комнату, и начинается самый сложный квест - облачение в школьную форму. Белая блузка с кружевным воротничком и серенький сарафанчик. Тося ерзает, морщится и чешется, сминая подол.

- Почему нельзя брюки? - куксится она, пытаясь стащить с себя сарафан. - Эта фигня колется!

- Неправда, - мягко опускаю ее руки. Материал у формы очень хороший, мы с Киром старались выбирать для неё лучшее. - А брюки нельзя, потому что в школе такие правила, - терпеливо объясняю непоседе, стараясь застегнуть непослушную пуговицу. - Их можно будет, когда станет холодно. А ты у меня самая красивая в этом сарафане, просто посмотри на себя.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Кирилл с кружкой горячего кофе в руке.

- Кто тут у нас самая красивая? - спрашивает он, подмигивая нам обеим. - Мои девчонки, вот кто! - и чмокает в щеку сначала Тосю, а потом меня.

Бросаю жалобный взгляд на кружку с кофе. Он усмехается, делает шаг ко мне и протягивает её.

- За поцелуй - три глотка, - хитро торгуется мой любимый гад.

Привстаю на цыпочки и целую его прямо в довольную улыбку. Он держит слово. Я делаю несколько спасительных глотков самого вкусного в мире кофе, и утро сразу кажется добрее.

Правда ненадолго.…

От комода бесшумно спрыгивает серая тень. Миха! И в его цепких лапах новенькие белые ленты для бантов.

- Миха, нет! - визжу я. - Верни немедленно. Я убью тебя! Сдам в питомник! Отдам чужим людям!

Тося хохочет, крутясь перед зеркалом. Кирилл, не теряя самообладания, поднимает с пола маленький мячик и кидает его в енота. Тот фыркает, роняет ленты, и обиженно смотрит на хозяина.

- Сам виноват. Марш на место, чудище, -указывает Михе на соседнюю дверь. - Все, успокойся, - обнимает меня. - Ленты героически спасены.

- Спасибо, - глажу его по плечу.

- А давайте и Михе бант завяжем, - хитро щурясь, предлагает Тося. - Праздник же.

Кирилл смеётся, косясь на енота, который, конечно же, никуда не ушел, и подглядывает за нами, думая, что его пухлую тушку не видно за дверным косяком.

- Мальчики банты не носят, Тось, - Метелин защищает честь пушистого друга.

- Это не справедливо, - уверенно заявляет малышка, и надувает щеки.

Я усаживаю ее на край кровати и завиваю два аккуратных хвостика, а затем привязываю к ним ленты и расправляю их, чтобы было красиво. Отступаю на шаг и замираю. Она слезает с кровати, косится на себя в зеркало и улыбается. Любуюсь ею.

- Настоящая школьница, - скорее от волнения, чем из необходимости поправляю завитки на концах хвостов.

- Ладно, - сдается Тося. - Давайте сходим и посмотрим на эту вашу школу.

Кир даже не пытается сдержать смех. Показывает ребёнку большой палец вверх и уходит, оставив мне кружку с кофе. Быстро допиваю его и иду приводить себя в порядок. Открываю дверь и замираю. Миха сидит прямо в пустой ванне и с деловым видом натягивает мой новый чулок на свою мохнатую голову.

- Все, - объявляю я всему миру. - Я его точно прибью. Сегодня же. Кир! - хнычу, прямо как Тося.

Кирилл появляется за моей спиной, смотрит на эту сцену и беззвучно смеётся.

- Да он себе новый образ создает. Не ворчи, - забирает это чудище из ванны и наконец закрывает в клетке.

Когда я возвращаюсь, уже при полном параде, Кирилл тоже готов. Белая рубашка подчеркивает ширину его плеч, а черные брюки придают его хулиганской внешности солидности. Он очень красивый, и я вижу, как он незаметно поправляет воротник перед зеркалом. Волнуется. Сильно волнуется….

Это трогает до глубины души. Подхожу и помогаю ему с воротником, провожу ладонями по груди.

- Мы справимся, - обещаю любимому мужчине.

- Конечно, - он касается костяшками пальцев моей щеки.

- Едем? - момент нежности прерывает Тося.

- Едем, - командует Метелин.

Сегодня на каждой улице города можно встретить школьника. Водители едут медленно, чтобы не дай бог не зацепить малышей, спешащих на линейку с родителями или друзьями.

Школа утопает в цветах, шариках и нарядных, взволнованных детях. Торжественная музыка, речи директора, первый звонок….

Я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Даже смахнуть ее не успеваю, Кирилл крепко обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Он не говорит ничего. Просто счастливо улыбается, глядя на нашу дочку, которая старательно вышагивает в строю таких же первоклашек за своей первой учительницей.

Чуть позже мы забираем ее из класса, сияющую и счастливую. Похоже, все не так страшно, как она думала. И я тоже.

Кирилл берет нас обеих за руки, смотрит своим твердым, ясным, уверенным взглядом.

- Ну что, мои самые красивые девчонки? Идём праздновать?

___

Кирилл

Усаживаю своих красивых девочек в машину и везу в ресторан, который забронировал заранее по совету друзей.

Нас провожают к столику и приносят меню. Мельком осматриваюсь, здесь не пафосно, но уютно, и вид очень даже красивый.

Негромко разговариваем в ожидании заказанных блюд и все вроде бы хорошо, но я ощущаю, как по позвоночнику стекает капелька пота. Волнуюсь, как пацан. В кармане брюк лежит бархатная коробочка, которая, кажется, раскалилась до бела и обжигает мне бедро. Она кажется невесомой и невыносимо тяжелой одновременно.

Приносят